Наталья Кулагина - Ого, индиго!

В «Окнах», как всегда, можно было скрыться от удручающей действительности: телевизора, телефона, страшных новостей (как будто главный пиарщик, придумывающий, чем еще можно напугать граждан, исписался, а другого еще не нашли). В «Окнах» – каменные стены, словно чудом залетевший в Москву южный архитектор сложил здание, набрав камни из местного карьера. В целом композиция – каменные стены, шкура, светильники под старину, деревянные столы и стулья а-ля Машенька и медведь – напоминала кафе под южным солнцем. Архитектор, видимо, заработал денег и уехал обратно. А «Окна» остались. Сегодня обошлись малым – заказали графинчик холодной водки, грибной суп, селедку под шубой. Кеша и Илья за столиком в углу уселись на стульчики-пеньки и погрузились в состояние медитативного разговора.

– На самом деле у меня есть отличный шанс, что я найду девушку в большом городе, – с чувством собственного достоинства доложил Илья.

– А, может, забудь? – махнул рукой Кеша. Ему уже надоедала роль доверенного лица Дон Кихота. – Посмотри, сколько девушек! Все прекрасны!

– Ты не понял, – задумчиво отозвался Илья. – Она – магнит. Ест, дышит, ходит по улицам, а ее магнит работает в полную мощность. Проблема в том, что она переключила тумблер скорости собственного горения. Я хочу найти ее, спросить, что все это значит. Во время встречи я отчетливо услышал щелчок. Будто я, подчиняясь природным ритмам, спал двадцать семь лет. А от удара (молния, ток, электричество) проснулся. Я был сонным дураком. А теперь – бодрствующий дурак. Существует пятьдесят процентов вероятности, что я встречу ее опять.

– Это почему?

– Или-или. В городе двадцать миллионов человек. А нас уже двое. Это очень много для такого города. Где бы мы ни были, наши магниты почувствуют и притянут друг друга. Магниты лучше знают, что нужно на самом деле.

– Волшебник! Ты записывай! Магниты! Сказка дня! Связь на расстоянии!

– А ты что, не веришь? – обиделся Илья – Мне кажется, что я слышу ее голос. Плавный поток ее мыслей. Осталось малое – назначить встречу в кафе и не опоздать, прийти вовремя. Я отправлю в космос сигнал-ракету. И она ее поймает. Как сигнал мобильного телефона, как мысль, как послание. Она почувствует, что теперь в этом городе не одна.

Кеша нашел этот образ очень трогательным и романтичным. Но сам предпочитал наблюдать за агонией со стороны.

Фея является мощнейшим источником радиации. Она фонит, переливается.

Журчит. Переплавляет. Голосом – щебечет и играет с непослушными волосами.

Но параллельно – обновляет кровь. Меняет устаревшие программы личности.

И дает один раз почувствовать себя самим собой.

Как она этого добивается – неважно. Главное – чтобы горели глаза.

Выкатился ком из глотки. И веревка, как змея, сползла с шеи.

Одними разговорами такой беде не поможешь.

Нужно стать дыханием героя, его отражением. Его второй половиной.

Отдать ему все, чего ему больше всего не хватает. Только сделать это волшебным образом. Герой должен проснуться.

Но будить его – дело неблагодарное. Черное. Он должен сам захотеть подняться.

Фея изначально должна поразить. А дальше – чистая импровизация.

В идеале – герой за короткое время должен пройти огонь, воду и медные трубы. Очистить свои мысли, успокоиться и вновь полюбить весь мир.

А фея улетает – по своим волшебным делам.

Мама Дины пила чай с доброй подругой-соседкой. Кухня требовала ремонта, что навязчиво бросалось в глаза. Пока Динка жила роскошной жизнью под крылом Игоря, до кухни как-то руки не доходили. А сейчас думать об этом было смешно. Деньги таяли на глазах, Игорь выдерживал характер и на контакт не шел. Мама выглядела среди морально устаревших кастрюль как потерпевший бедствие Робинзон Крузо, застрявший на острове БЕЗВРЕМЕНЬЕ.

– Динка как?

– Да не спрашивай, – отмахнулась мама. – Вся в мечтах. А на работу так и не устроилась. Все мечтает об особенном месте в жизни, которое существует только для нее. Так, кажется, она выражается. Детство не кончилось. Большой ребенок. Как она одна по городу ходит, не понимаю. – Мама вздохнула и отпила чай из блюдца с большими золотыми пионами.

– Да это ты ее разбаловала! – вздохнула соседка. – С детства относилась к ней как к единственной и неповторимой.

– А таких больше нет. Присмотрись, нет таких. Она и добрая, и живая. Не высокомерная. Вот только с работой не везет. Тут уволили на днях. Была этим, как его, массовиком-затейником.

– Работа как раз для нее. – Соседка-подружка похлопала в ладоши. «Ладушки-ладушки». – Как она умудрилась и там не ужиться? Нет, характер хороший, но ленивая она. Взялась бы за голову, давно бы уже человеком стала.