Наталья Кулагина - Ого, индиго!

Ксюхины слова произвели эффект фейерверка. Она смотрела на подругу, как на ручного кролика, который в результате ее волшебного эксперимента должен был превратиться в прекрасную девушку. Динка и впрямь походила на Степашку – добрая, сероглазая, наивная.

– Если ты решилась, я тебе помогу. – Ксюха прекрасно справлялась с ролью доморощенного психолога – мирила подруг с мужьями, устраивала подставы и нечаянные встречи, придумывала карнавальные костюмы. Ее советы были наполнены мудростью и опытом, но, к сожалению, редко помогали. Но Динка ее любила. Ксюха пела в мажоре, как банджо.

– Запоминай. Завтра в двенадцать, я уточняю, в двенадцать дня, кастинг ведущих на одном кабельном канале. Мы еще в том нежном возрасте, когда можно быть просто красивыми. А умными мы станем завтра. Здесь адрес. – Ксюша протянула Дине алую визитку с золотыми буквами. – Умоляю, ничего не перепутай! Я побежала. У меня сегодня два кастинга. На лицо фармацевтической компании, там у них какая-то новая сыворотка против угрей. И – кастинг на лицо «Метро». Нужна милая обаятельная девушка без печати пороков на лице. Я еще подойду? – Ксюша подмигнула Дине васильковым глазом, убрала со лба непослушную рыжую прядь и вылетела из кафе.

Старичок продолжал нагонять ужас на психологов и экстрасенсов. Они боялись упасть со стула под его парализующим волю взглядом.

– Индиго не боятся смерти. Они – экспериментаторы, провокаторы, реформаторы. Они играют со смертью и, к сожалению, заигрываются, теряя адекватность. В некоторые моменты жизни им кажется, что им нет равных, что им позволено все, что они – воплощенные Боги. Таких Индиго быстро отключают от «космического дома». Они теряют связь со «своими». Прерванный контакт – самое страшное, что может случиться, – Индиго теряется в большом мире, совершает роковую ошибку и пропадает без вести. Это печальное, но не слишком редкое зрелище.

В глазах старичка промелькнула холодная звездочка-улыбка. Ему было не жаль Индиго.

– «Смерти нет» – основа знания, с которым Индиго приходят в этот мир. Они, как канатоходцы балансируют на краю жизни и смерти, как циркачи совершают головокружительные пируэты, изменяя представления о реальности и прочности этого мира. Их жизнь – яркая и короткая, как падающая звезда. Смерть – долгожданное возвращение домой. Понятие «время» – испытание для всех Индиго. Они с детства ненавидят считать минуты, часы, дни, месяцы.

Старичок иронично улыбнулся, скривив тонкие губы.

– Единственное, чего боится Индиго, – не успеть реализовать собственное предназначение. У каждого оно свое. Чаще всего «это важное дело» каждый интуитивно угадывает в складках судьбы. Заброшенный кокон бабочки-Индиго оставляет след в человеческой истории, но их настоящее предназначение – чудо. Помните – после встречи с Индиго никто не остается прежним. Индиго транслируют энергию чуда, преображают этот мир, проживают тысячи снов и одну настоящую жизнь. Они постигают смысл слов «свобода», «нежность», «верность», «чудо» и, конечно, «любовь». Но, несмотря на все выше сказанное, Индиго родился, чтобы умереть. Он живет по-настоящему, как в первый и последний раз. За время жизни он узнает столько человеческой боли, что его сердце или разрывается от сострадания, или каменеет навсегда.

Прогулка с Майкой удалась. Майка пускала мыльные пузыри, носилась по лужам. То там то здесь мелькали ее тоненькие светлые хвостики, подхваченные разноцветными резинками. Динка не мешала ей познавать мир. Майка поразила Динку еще при родах. Динка не могла разродиться и искренно верила, что это последний день ее жизни. А Майка нашла минутку затишья между Динкиными истериками и родилась. Она быстро нашла грудь, словно еще в утробе матери изучила все нормы и инструкции по земному поведению. Больше всего Дину поражал проницательный взгляд Майки. Словно та видела настоящее, прошлое и будущее. Рядом с младенцем замедлялось или убыстрялось время. В силу каких-то невероятных причин (Майка умела читать мысли?) ее слова часто звучали как прощение ангела. Динка поражалась, как в детской душе умещалась Вселенская любовь. Но успокаивала себя тем, что только в детской душе она и умещается.

Майка качалась на качелях, распевала пиратскую песню, копалась под деревом, а потом подошла к Дине. В огромных, широко распахнутых глазах дрожал настоящий восторг.

– Смотри! – Майка раскрыла ладошку. На ней лежал старый пластмассовый солдатик. – Это волшебный солдатик!