Джеффри Арчер - Дети судьбы

— Джимми, ты читал книгу Макиавелли «Государь»? [24] Никколо Макиавелли (1469–1527) — итальянский историк, философ и политический деятель. В своей книге «Государь» (1513) он прославляет сильного правителя, который ради блага нации имеет право прибегать к любым средствам — вероломству, обману, предательству, клятвопреступлению, убийствам и т. д.

— Нет, а что? Нужно её прочесть?

— Нет, не беспокойся, она тебя ничему новому не научит. Где ты сегодня обедаешь? — спросил он, когда к ним подошла Энни; она обняла Флетчера.

— Молодец, — похвалила она. — Ты произнёс блестящую речь.

— Только плохо, что две сотни людей с тобой не согласны, — посетовал Флетчер.

— Это верно, но большинство из них решили, как они будут голосовать, ещё до того, как вошли в зал.

— Вот и я пытаюсь ему это втолковать. — Джимми повернулся к Флетчеру. — Моя крошка-сестрёнка права, и, более того…

— Джимми, может быть, ты забыл, что мне скоро будет восемнадцать лет, — Энни сердито взглянула на брата.

— Нет, не забыл, и некоторые мои друзья говорят, что ты довольно красива, хотя я сам этого не замечаю.

Флетчер засмеялся.

— Ну, так ты пойдёшь с нами обедать к Дино?

— Нет, ты явно забыл, что мы с Джоанной пригласили вас на обед.

— Я не забыла, — сказала Энни. — И я жду не дождусь увидеть женщину, которая связала моего брата по рукам и ногам больше, чем на неделю.

— После того как я её встретил, я и не взглянул ни на какую другую женщину.

— Но я всё-таки хочу на тебе жениться, — сказал Нат, обнимая её.

— Даже если ты не уверен, чей это будет ребёнок?

— Да, и тем больше причин нам пожениться: тогда ты никогда не будешь во мне сомневаться.

— Я в тебе ни минуты не сомневалась, — сказала Ребекка. — Ты — добрый и порядочный человек, но подумал ли ты, что я, возможно, недостаточно тебя люблю, чтобы провести с тобой весь остаток моей жизни? — Нат отпустил её и взглянул ей в глаза. — Я спросила Ралфа, что бы он сделал, если бы оказалось, что это — его ребёнок, и он согласился со мной, что я должна сделать аборт. — Ребекка положила ладонь на щёку Ната. — Немногие из нас готовы жить с Себастьяном, и я определённо — не Оливия. [25] Себастьян и Оливия — персонажи комедии Шекспира «Двенадцатая ночь».

Она отняла руку и, не сказав больше ни слова, быстро вышла из комнаты.

Нат лёг на её кровать, не замечая, что темнеет. Он думал о том, как он любит Ребекку и как ненавидит Эллиота. В конце концов он заснул и проснулся только, когда зазвонил телефон.

Он услышал знакомый голос и поздравил своего друга.

Нат получил три письма. На одном из них адрес был написан рукой его матери. На втором был штамп Нью-Хейвена: Нат решил, что оно — от Тома. Третье, в светло-коричневом конверте, по-видимому, содержало чек с его ежемесячной стипендией, которую он должен был сразу же положить на свой счёт, так как его деньги подходили к концу.

Нат пошёл в ресторанчик напротив и взял чашку кукурузных хлопьев. Заняв свободное место в углу, вскрыл конверт с письмом от матери. Он винил себя в том, что не писал ей уже по крайней мере две недели. До рождественских каникул оставалось всего несколько дней, так что он надеялся, что она не будет в обиде, если он не ответит сразу. После того как порвал с Ребеккой, он долго разговаривал с матерью по телефону. Он не упомянул, что Ребекка забеременела, и не объяснил, почему с ней расстался.

«Мой дорогой Натаниэль» , — писала она; она никогда не называла его Натом. Нат считал, что если бы кто-нибудь прочёл письмо его матери, он узнал бы о ней всё. Аккуратная, прилежная, знающая, любящая, но каким-то образом оставляющая впечатление, что всегда чуть-чуть опаздывает на назначенную встречу. Она всегда заканчивала письмо словами: «Я должна спешить, с любовью — мама». Единственной новостью, которую она сочла нужным сообщить, было то, что отца повысили в должности: он стал региональным менеджером — то есть ему больше не нужно будет проводить бесконечные часы за рулём, он станет работать в самом Хартфорде. Она писала:

«Папа очень обрадован этим повышением и увеличением зарплаты: значит, мы можем позволить себе купить вторую машину. Однако ему уже не хватает личного общения с клиентами».

Нат взял ещё одну порцию кукурузных хлопьев и открыл второе письмо — из Нью-Хейвена. Послание Тома было напечатано на машинке, и в нём было несколько грамматических ошибок — возможно, вызванных возбуждением по поводу его победы на выборах. В свойственном ему обезоруживающем тоне он сообщал, что победил только потому, что его соперник произнёс страстную речь, защищая американское участие во вьетнамской войне, что помешало ему, когда дело дошло до голосования. Нату понравилось имя Флетчер Давенпорт, и он подумал, что мог бы быть его соперником, если бы поступил в Йель. Он продолжал читать: «Грустно узнать, что ты порвал с Ребеккой. По-твоему, это непоправимо?» Нат поднял глаза к потолку и подумал, что, возможно, на этот вопрос он не ответит, хотя и понимал, что его старый друг не будет очень удивлён, узнав, что тут замешан Ралф Эллиот.