Стен Надольный - Открытие медлительности

«Дело пошло на поправку! — возвестил с гордостью врач. — Против дубовой коры ни одна зараза не устоит!»

Все пуговицы застегнуты неправильно. Расстегнуть и застегнуть снова! Как галстук повязан? Как ремень сидит? Перед завтраком классный наставник производит проверку внешнего вида. Не выдержал проверки — остался без завтрака. Плохо пуговица застегнута — щелчок по носу. Волосы не причесаны — щелчок по лбу. Воротник рубашки выправить, чулки подтянуть. Опасности подстерегали уже с самого утра. Ботинки с пряжками, нарукавники, шляпа — одни сплошные ловушки!

С одеванием, конечно, было непросто, но все же это могло пригодиться на будущее. Сложностей в школе хватало, однако Джон был твердо убежден, что в любом месте можно научиться чему-нибудь полезному для жизни, даже в школе. А если и нельзя, то все равно о бегстве не могло быть и речи. Он должен был ждать, и пусть это ожидание не доставляло ему особого удовольствия, он смирился с этим из практических соображений.

От Мэтью пока не было никаких вестей. Да и быть не могло. Он ведь сказал: два года. А двух лет еще не прошло.

Уроки. Постигать новые предметы. Темная классная комната, окна под потолком, на дворе осенние ветры. Доктор Орм сидел за своей кафедрой, как в алтарной нише, на кафедре — песочные часы. Все песчинки из верхней колбы должны пересыпаться в нижнюю сквозь узкую перемычку и сложиться там, внизу, в такую же ровную пирамидку, какая была до того наверху. Потраченное на это время называлось уроком латыни. В классе было прохладно, единственный камин помещался там, где сидел учитель.

Старшие ученики назывались старостами, они занимали места в самом конце, у стены, и наблюдали за остальными. Около двери располагался классный наставник Стопфорд, он записывал в тетрадь имена учащихся.

Джон как раз рассматривал ухо Хопкинсона, когда раздался вопрос, который предназначался ему. Смысл вопроса он уловил. Только теперь не надо торопиться! Когда он торопился отвечать, он начинал еще больше заикаться и проглатывать слова, это раздражало слушающих. Вместе с тем ведь сказал же доктор Орм еще в самом начале: «Не важно, как выглядит тот, кто говорит правильные вещи!» Стало быть, главное — ответить правильно.

Повторить, проспрягать, просклонять, поставить правильный падеж. Когда он справлялся с этим, у него снова появлялось время на то, чтобы рассматривать ухо Хопкинса или глядеть на высокую мокрую стену за окном, с болтающимися на ветру ветками плюща.

Вечер. Постигать, чем заполняется свободное время. Стрелять из лука во дворе — разрешается, играть в кости и карты — запрещается. Шахматы разрешаются, шашки запрещаются. Если ему позволяли, Джон отправлялся к своему дереву, если нет — брался за книгу или что-нибудь повторял. Иногда он придумывал себе специальные упражнения на быстроту, например упражнения с ножичком: положит одну руку на стол, а другою тычет в треугольные зазоры между растопыренными пальцами. Нож он у кого-то стащил. Стол от такого обращения изрядно страдал. Пальцы тоже. Но это ничего, рука-то левая.

Не забывать писать письма матушке или Мэтью. Вот ведь никто не хотел смотреть, как он пишет, хотя он любил писать и почерк у него был превосходный. Но кто это мог выдержать — смотреть, как он обмакивает гусиное перо в чернильницу, как осторожно извлекает его на свет божий, обтерев как следует о горлышко, как потом прорисовывает каждую буковку, как тщательно складывает лист, чтобы затем аккуратно его запечатать, — на это ни у кого терпения не хватало.

Стать другим. Это было трудно. Здесь повторялось то же самое, что и в Спилсби: они знали его слабые стороны, никто не верил в его упражнения и все были убеждены, что он навсегда останется таким, каким он был сейчас.

Постигать, как обходиться с другими учениками. Ведь и на корабле он будет окружен множеством людей, и если слишком много людей его невзлюбит — это будет тяжело.

Другие школьники справлялись со всем довольно быстро и обязательно замечали, когда кто-то не поспевал. Если называлось чье-то имя, то оно называлось только один раз. Если он переспрашивал, они произносили это имя по складам. Но когда кто-то быстро произносил что-то по складам, он понимал еще хуже, чем если бы ему сказали все то же самое, но только чуть медленнее. Переносить чужое нетерпение. Чарльз Теннисон, Роберт Крэкрофт, Аткинсон и Хопкинсон, они постоянно подсмеиваются и подшучивают над ним. Ему казалось, будто они смотрят на него всегда только одним глазом, другим же перемигиваются друг с другом. Когда он начинал что - нибудь говорить, они склоняли голову набок, всем своим видом давая понять: «Надоело тебя слушать, давай короче!» Самой сложной задачей для него оставался по-прежнему Том Баркер. Попросит что-нибудь ему дать, ты даешь, а он тут же скажет, что просил, мол, совсем другое. Ты ему начнешь что-нибудь говорить, он тебя тут же перебьет, посмотришь на него — он состроит тебе гримасу. В дортуаре их кровати стояли рядом, потому что оба они были родом из Спилсби. Они делили на двоих одну тумбочку. И каждый видел, что лежит у другого. Может быть, это и не так уж плохо. В море пригодится. Там ведь тоже очень тесно и не все обязательно любят друг друга.