Наталья Нестерова - Воспитание мальчиков

Евпатория по праву считалась детским курортом. У меня многое сохранилось в памяти, но воспроизведу только одну картинку. Из санаториев к морю в окружении воспитательниц идут строем в колоннах по два дети. Многие — после полиомиелита, хромые, с вывороченными сухими ножками. Но и те, кто с виду без дефектов, больные — ревматики, гастритики, артритики… Вот движемся мы, внешне веселые и беззаботные, а внутри точат болезни.

У нас два варианта жизненного расклада: или нас подлечат и к моменту полового созревания мы подойдем в относительном благополучии — тогда, после кардинальной перестройки организма, есть вероятность навсегда забыть о детской хвори. Или не подлечат, тогда на всю оставшуюся жизнь ты — хронический больной, инвалид.

Я видела последствия. Мы знали друг друга, ведь периодически лежали в единственной городской кадиевской детской больнице. Я выздоровела, благодаря маме, окончательно. А многие дети вступили в подростковую жизнь с диагнозами, от которых уже не избавишься.

Последняя вспышка полиомиелита накрыла детей пятьдесят четвертого года рождения, а я — с пятьдесят пятого. Во дворе у нас были мальчики, Витя и Юра, у которых последствия болезни одинаково проявились — сухая нога едва волочется. Родители Вити — врачи. Как и моя мама, положили жизнь на то, чтобы сгладить дефекты ребенка. У Юры мама дворник, а папа забойщик. К пятнадцати годам только пристальный взгляд мог увидеть легкую хромоту Вити, а Юра так и таскал ногу как сухую приросшую ветку.

За десять лет до этого: я стою рядом с мамой, она говорит с тетей Зиной, мамой Юры.

— Зина, твоего сына надо лечить! Можно уменьшить последствия осложнения полиомиелита.

— Та шо лэчыть? — Тетя Зина, как большинство людей у нас во дворе, говорила на суржике. — Та воно як Бог послал. Деньги коплю. Юрке на свершенолетье мотоцикл с батькой подарим. Пусть хоть хромой сынок, а при технике.

— Зина! Пусти эти деньги на лечение, на массаж, на Евпаторию. Днюй и ночуй в шахткоме, добейся путевки. Посмотри на Дробушей (родителей Вити), у них мальчик после той же болезни, а уже ходит лучше.

— Шо там Дробуши, кидаются грошами. Не, мы мотоцикл Юрке купим.

— Зина! Пойми разницу: или мотоцикл, или здоровый ребенок!

— Та он же никогда, врачи говорили, ногой не поправится.

— Полностью — нет, но сгладить можно. Зина, дело не только в ноге, у мальчика из-за хромоты искривляется позвоночник, а это большие проблемы в будущем.

Про будущее думали только такие мамы, как моя. Расставшись с тетей Зиной, мы идем к своему подъезду. Мама держит меня за руку. Но я чувствую, что она злится и мысли ее далеко от меня. Этого я ревностно не переносила.

— Витька дурак, — говорю я, — а Юрка вообще кретин.

— Зато ты хорошая воспитанная девочка, и речь у тебя культурная.

Мамины терпение, терпеливость и сдержанность не были следствием насилия над собственной натурой. Я тоже терпелива и сдержанна, но это результат самовоспитания, самоограничения, тренировки характера, рациональной установки, в большой степени — подражания маме, которая обладала естественной, а не искусственной мудростью. Говорят, что дурной пример заразителен. Но хороший пример заразителен не в меньшей степени. Мы невольно копируем человека, который нам нравится: перенимаем его жесты, мимику, берем на вооружение его словечки. При длительном общении, когда нам открывается нравственный мир человека, мы хотим, чтобы наш мир был не хуже, начинаем менять в себе то, что противоречит идеалу. Когда я говорю, что мне очень-очень повезло с мамой, я имею в виду именно счастливую возможность лепить себя с исключительного человека. И мне десятикратно повезло, что и моим детям досталась бабушка — нравственный камертон.

Летом мама сначала с Никитой, а потом и с Митей уезжала к родителям моего мужа. Свекор был командиром части, расположенной на границе Украины и Молдавии. Райское место, дубовый лес, приятнейший климат, изобилие фруктов и овощей. Мучительные диатезы проходили у детей как по мановению волшебной палочки. В столицах они сидели на жесточайших диетах, а в Загниткове (так называлось место, где дислоцировалась военная часть) могли слопать полведра клубники с жирнейшей сметаной — и ни пятнышка, ни прыщика, никакого дерматита в помине не было.

Обстановка военного городка — это отдельная тема, которую если и освещают, то почему-то в форме описания муравейника, населенного насекомыми-извращенцами. Закрытые сообщества, конечно, имеют свои особенности, будь то военная часть за колючей проволокой или русское посольство за границей (и то и другое мне знакомо). Но в черном свете ведь и детсадовский утренник можно увидеть, сарказмом облить.