Женя Рассказова - Внутри нее

– Не смею задерживать. И все-таки, если передумаешь – звони. Я оплачу тебе курсы барменов. А это уже кое-что!

Мужчина смотрел на то, как Мария покидает заведение, и удивлялся, откуда в этой девушке столько уверенности, упрямства и силы, нежелания сдаваться и прогибаться под обстоятельства. Она обязательно вернется. Он был уверен в этом.

Официант принес виски для него и чай для Марии, который она не посчитала нужным дождаться.

Разыскав училище, я убедился, что девушка с фамилией Караулова хоть и была зачислена на первый курс, но в списке выпускников не значилась. Я мог предположить, что, едва получив свободу, Ева решила не тратить время на бесполезную учебу, а построить свою жизнь как-то иначе. Мне стоило большого труда разыскать выпускников того года, с которыми она могла учиться, но даже тогда я не получил точной информации. Я был близок к отчаянию, когда судьба подкинула мне одну зацепку. Вахтерша общежития вспомнила девушку по фотографии и безапелляционно назвала ее воровкой.

– Да, да, эта бесстыдница любезно согласилась посидеть на моем месте, пока я отойду по своим делам, и за это время обчистила меня до нитки. Как назло, в тот день в моей сумке лежала не только моя скудная зарплата, но и сборы коммунальных платежей, которые я должна была отнести в ЖЭК. Да простит меня Господь, какими словами я покрывала тогда эту негодницу! Я тут же вызвала милицию, но ее и след простыл.

– Что же она сбежала вот так, не собрав вещи?

– Да какие там вещи! Одно тряпье. Она же детдомовская. Всегда знала, что детдомовским доверять нельзя: они воруют все и у всех.

Я не стал спорить с обиженной женщиной.

– Потом, правда, вернула-таки. Совесть, видать, проснулась. Прислала по почте в конверте, заказным письмом. На мое имя, с уведомлением. И сумму положила в два раза больше. Записка там еще была: «Вернула, как смогла».

Все, что мне удалось узнать, что письмо было из Москвы. Обратный адрес не указан.

Ну, вот и все: нить оборвалась. Клубок, который я так долго разматывал, закатился под диван и остался там. Еще через неделю он покроется пылью, или того хуже – его съест моль. Моль съест мои доводы, предположения и догадки, которые я так долго вынашивал в своей голове. Эта жирная мохнатая тварь погубит все и заведет меня в тупик. Я зашел в первую дверь под светящейся вывеской. Возле стойки бара было два свободных места. Я присел на одно из них.

– Два виски по сто. Без льда.

– Двойной? – переспросил меня бармен.

– Два по сто! – рявкнул я, чувствуя, как начинаю злиться. – Разве я не ясно выразился?

Один стакан я выпил залпом. Другой отодвинул в сторону и повторил заказ. После того как я осушил пять бокалов, рядом со мной оказалось еще пять. Те, которые я отставлял в сторону.

– Занято? – Какой-то молодой человек пытался занять свободный стул.

– Да! – процедил я.

– Но ведь тут нет никого. Я давно наблюдаю.

– Иди к черту! – Ни с того ни с сего я начал грубить. – Здесь сидит она.

– Кто – она?

– Моя «Моль»!

Он внимательно посмотрел мне в глаза, потом на пустой стул и пять невыпитых бокалов рядом, понимающе кивнул и отошел прочь.

– Ишь ты! Хотел занять ее место! Нет уж! Лучше я сам! – сказал я официанту, который меня не слышал, и с трудом перелез на соседний стул. – Раз она сегодня не пьет – выпью я!

Проснулся я на том же месте, где еще вчера сидела моя «Моль». Если бы все это выпила она, а не я, то с ней наверняка произошли бы мутации: она бы опять превратилась в маленького противного червячка, а потом в личинку. Не говоря уже о том, что от такого количества алкоголя она вообще могла сдохнуть.

На улице рассвело. Официанты подметали с пола разбитую посуду. Бар закрывался. В состоянии, близком к гусенице, я сполз со стула, расплатился по счету и, допив последний бокал виски, направился к двери. Позади меня слышался грохот. Видимо, это была мебель, которая мешала мне идти.

На улице было свежо.

– Ну как ты могла оставить меня одну?!

«Моль» ответила мне полным молчанием.

Еще через две недели Мария оказалась за барной стойкой. «Когда-нибудь я даже не вспомню об этом позоре и о том, что зарабатывала деньги чаевыми, которые оставляют мне пьяные клиенты», – успокаивала она себя. Волшебство приготовления коктейлей ее ничуть не занимало. Она делала все по рецепту, четко следуя указанным пропорциям. Украсив стакан коктейльными вишенками, кусочками фруктов или цветной мишурой на тонкой деревянной палочке, она вставляла в стакан пару трубочек и ставила на стойку бара. Бросая кубики льда в стаканы с виски и наклоняя увесистые кружки к крану с пивом, Мария ловила на себе заинтересованные взгляды клиентов и одаривала их легкой дежурной улыбкой, редко нисходя до ответа на фразу типа: «Как дела, красотка?» Единственное, что удерживало ее от того, чтобы снять униформу и уйти домой до конца рабочей смены, – это та сумма, которая оказывалась у нее в кармане, когда бар закрывался. Работала она два через два, так что ей хватало времени восстановить свои моральные и физические силы. И несмотря на то что теперь ей удавалось покупать себе кое-какие вещи и даже откладывать определенную сумму, каждый раз покидая заведение, она обещала себе, что этот день был последним. И все же она возвращалась. Возвращалась затем, чтобы заработать деньги. Единственное, что для нее имело смысл в то время.