Марк Хэддон - Крушение пирса

А внизу Мартин, положив руку жене на плечо, приказал:

— Немедленно прекрати это. Ступай на кухню и прими пару таблеток против стресса.

Мэдлин показалось, что она слышит не мужа, а какого-то врача. А потому она послушно умолкла, встала и поплелась на кухню. Там она сняла с полки жестянку из-под печенья, стоявшую за банкой с чатни, вытащила оттуда пакетик из фольги и, вытряхнув на ладонь три таблетки по 2 миллиграмма, проглотила их, запив стаканом молока. А что, если это был просто на редкость яркий кошмарный сон? — подумала она вдруг. А теперь, после пробуждения, нужно просто подождать, пока кто-нибудь зайдет сюда и объяснит, что там в действительности происходит.

Гевин по-прежнему лежал на ковре в гостиной, но уже понемногу начинал приходить в себя. Он застонал, осторожно перекатился на бок и свернулся в позу эмбриона, стараясь не задевать то место, где сидела острая боль — впоследствии окажется, что у него были сломаны два ребра. Эмми опустилась рядом с ним на колени и принялась растирать ему ушибленное отдачей плечо; ее душу терзали противоречивые чувства: с одной стороны, она испытывала облегчение от того, что ее муж остался жив, а с другой — была в ужасе от того, что он кого-то застрелил.

— Папа, — Лео носком правого ботинка отшвырнул брошенное ружье к плинтусу, — ты же врач, сделай что-нибудь!

Мартин сверху вниз посмотрел на своего старшего сына, который только что кого-то убил.

— Не для Гевина, — торопливо пояснил Лео, — а для него . — Он показал на мертвого незнакомца, но сам старался прямо на убитого не смотреть.

Мартин подошел к тому, что осталось от этого человека, и некоторое время задумчиво постоял, сунув руки в карманы своего зеленого кардигана. Грудная клетка несчастного была буквально разворочена выстрелом и представляла собой жутковатый клубок красной плоти, рваных жил и острых осколков разнесенных вдребезги костей. Мартин не видел ничего подобного с тех пор, как работал в хирургии младшим врачом, а может, и тогда такого ему видеть не доводилось. Ему, правда, вспомнился один мотоциклист, угодивший под грузовик, но у того был всего лишь перелом таза да ногу оторвало. Какой смысл во врачебном осмотре, когда человек — да нет, труп! — в таком состоянии? — думал Мартин и вдруг услышал вопрос Лео:

— Ты можешь сделать ему массаж сердца и искусственное дыхание?

— У него не осталось ни сердца, ни легких, — машинально пояснил Мартин, — а значит, массаж и искусственное дыхание невозможны.

После этих слов Эмми вывернуло наизнанку, она едва успела подставить ладони. Лео подал ей салфетку, и она бегом бросилась в туалет.

Гевин медленно приподнялся, опершись ладонью о пол, и с трудом сел. Потом протер глаза большим и указательным пальцами свободной руки. Он казался рассеянным, и вид у него был болезненный — примерно так выглядит человек, проснувшийся в состоянии тяжелого похмелья. Некоторое время он рассматривал тело незнакомца, потом сказал:

— Оно само выстрелило.

— Нет, это ты его убил, — возразила Сара. — Это ты, черт тебя подери, его прикончил!

— Хватит, теперь ваша ругань никому не поможет, — попытался остановить дочь Мартин.

— А я и не собираюсь никому помогать, — заявила Сара. — Единственный человек, которому тут нужна помощь, — это гребаный покойник. Я же просто пытаюсь облегчить душу, утверждая, что мой гребаный братец вел себя как последний высокомерный ублюдок, что ему, впрочем, вообще свойственно. Вот только на этот раз все кончилось куда печальнее: он убил человека.

Роберт осторожно коснулся ее плеча:

— Эй, эй, успокойся.

— Не тронь меня! Убери свои лапы к чертовой матери! — рявкнула Сара. — Ведь я же права! И братец мой знает, что я права. И все вы это знаете. Так что даже не пытайся заткнуть мне рот!

Роберт привычным движением поднял руки, показывая, что сдается, и сел на прежнее место.

Софи попыталась увести Дэвида, но он уходить не желал и упрямо стряхивал материну руку со своего плеча. Теперь он уже вполне уверился в том, что тот человек никаким приятелем Эмми не был, и хотя ему было очень страшно, его даже подташнивало от страха, он все же хотел найти в себе силы и гордо заявить: «Моя сестра испугалась и убежала, а я нет!»

— Во-первых, он вторгся в наш дом, — медленно произнес Гевин. — Во-вторых, у него было ружье. И во время нашего с ним противостояния это ружье взяло и выстрелило.

— Заткни свою гребаную пасть, Гевин, — велела ему Сара. — Ты же первый за ружье схватился, хотя тебе говорили: положи его на место. Но ты не только отказался это сделать, ты еще и прицелился бедолаге прямо в грудь. Это ты его застрелил!