Имоджен Эдвардс-Джонс - Модный Вавилон

— У американцев это слово значит нечто большее, поспешно выкручивается мой партнер. — «Неплохо» означает… великолепно.

— Так вы довольны?

— Мы в восторге. — Александр кивает, делая мне знак.

— Сногсшибательно, — роняю я.

— Я рада, что вам понравилось. — Она улыбается.

Еще семь минут дежурных любезностей — и Бев со своей необъятной сумкой и раскрашенной моделью, наконец, убирается прочь.

— Прости, — говорит Александр, крутя головой. — Я просто не мог ничего поделать! Нам нужна ее репутация. Я очень мало знаю о макияже и еще меньше в нем разбираюсь. Так что пусть всем этим займется она.

— Хорошо, — отзываюсь я. — Я просто пыталась изобразить, что мне интересно.

В дверь снова стучат.

— Господи, дай мне сил! — стонет Александр и идет открывать.

Входит Джеймс Кар — весь в черном — и тоже тащит за собой баул. На нем очки от Gucci, на макушке огромная кепка. Когда он ее снимает, обнаруживается, что он совершенно лысый. У него протяжный калифорнийский акцент, и он дымит как паровоз. Он успел выкурить три сигареты, прежде чем разложил свои принадлежности. Он сообщает, что хит сезона — завивка и невероятно актуальны проборы. Что сегодня девиз всех стилистов — безыскусность. Должно казаться, что девушка только что проснулась и еще не успела привести себя в порядок. На такую «никакую» прическу уйдет не меньше двадцати минут, говорит Джеймс. Александр намекает, что нам нужно что-нибудь совсем простенькое. Презентация стоит в программе дня первой, так что модели прибудут за полчаса до начала, не раньше. В таком случае, полагает Джеймс, нам нужен не стиль, а чтобы все было «прелестно, прелестно, прелестно». Его предложение — высокий «конский хвост», одинаковой длины у всех моделей. У него есть несколько накладок для тех, у кого короткая стрижка. Мы с Александром переглядываемся и киваем: это и в самом деле просто, красиво и сдержанно. Джеймс благополучно покидает нас, мы облегченно вздыхаем и достаем из мини-бара бутылку водки Grey Goose.

— Тебе не кажется, что у всех наших моделей лица типичных уроженок Кройдона? — спрашивает Александр, касаясь губами высокого бокала.

— Кажется.

— На подиум выйдет целая вереница двойников Вики Поллард! — Он начинает смеяться. — Надеюсь, американцы не смотрят сериалы об английской глубинке.

Проходит три часа, но мы с Александром даже и подумать не в состоянии, чтобы тащиться на показ Luca Luca или на вечеринку к Марку Джакобсу. Мы опустошили почти целую бутылку водки и употребили шесть граммов кокаина. Александр провез его зашитым в складку коллекционных брюк. Слава Богу, он утаил от меня, что собирается протащить через границу наркотики. Теперь же, учитывая жуткий сбой биоритмов, от которого мы оба страдаем, я искренне рада его контрабанде.

Двух понюшек вполне достаточно, чтобы мы не заснули до десяти часов, но потом силы тают. Мы решаем, что ляжем спать пораньше. Впереди у нас примерки, возня с постановкой и общение с легионом двойников Вики Поллард.

— Знаешь что? — произносит Александр, облачившись в невероятно чопорную пижаму в полосочку и отправляясь чистить зубы.

— Что? — спрашиваю уже из постели и делаю гигантский глоток Grey Goose.

— Я подумал о том, какое блистательное шоу можно устроить с помощью обыкновенной воздушной тяги. Шмотки появляются на подиуме вовремя, через нужные промежутки времени. Никаких падений, никаких скандалов. И гораздо дешевле.

— Да, — соглашаюсь я. — Намного дешевле, черт побери!

До показа один день, и мы с Александром и Мими с восьми утра на ногах. Александр и я в напряжении, но готовы к бою. У Мими похмелье, и она слегка несдержанна. До трех часов ночи она веселилась в компании Ролана Мюре, Джефферсона Хека, Кэйти Гранд и Луэллы Бартли. На вечеринке у Марка Джакобса предположительно должна была появиться Кейт Мосс, но, поскольку знаменитая модель обязалась соблюдать общественное спокойствие, ее так и не дождались.

Вечеринка, судя по всему, удалась, но ей было далеко до той искрометной тусовки десятого сентября (накануне катастрофы одиннадцатого), когда после презентации подиумы и подмостки убрали и все бродили за кулисами среди белых воздушных шаров и моря шампанского и смотрели, как над заливом распускаются фейерверки. Один мой приятель любит повторять, что это была классическая модная вечеринка. И что если бы там была Сара Джессика Паркер, то она бы встала с бокалом в руке и своим знаменитым хриплым голосом сказала что-нибудь вроде: «Нью-Йорк! Люблю этот город». Мне тоже кажется — ничто не может сравниться с вечеринкой десятого сентября. Мими была полна решимости и вчера покутить как следует, и в результате у нее сейчас настоящая ломка. Ей не помогли даже сандвичи с беконом. Вынуждена признать, что я немного зла на нее: завтра самый важный для меня день — в году и в моей жизни, — а мой стилист, видите ли, не в форме.