Аманда Проуз - История матери

Я представила, как Мэттью, еще до того как наша жизнь пошла наперекосяк, говорил: «Джесс, моя Джесс. Что бы ты ни натворила, я не перестану любить тебя». Но он имел в виду не это. Ничто не вечно, ничто.

– Не плачь, – наконец заговорила Полли.

Забавно, я и не заметила, что плачу. Я не могу ничего с собой поделать, это мое обычное состояние здесь. Я печальная и бесприютная, как улитка без раковины. Мне некуда спрятаться, я уязвима и все, все отдала бы за то, чтобы это прекратить.

– Ты хочешь, чтобы мы ушли?

Я посмотрела на Паза и через силу кивнула всего один раз. Мне не хотелось, чтобы они сидели здесь и смотрели на меня. Я не хочу, чтобы кто-либо видел меня. Я даже не смотрюсь в зеркало. Я не желаю себя видеть.

Потянувшись через стол, Полли сжала мои руки. Я подумала о том, сколько раз она делала это за всю нашу жизнь. Обычно мы носили похожую одежду и гуляли рука об руку, когда были маленькими, а когда были подростками, то держались за руки, когда гремел гром, она знала, что я ненавижу громкие раскаты.

– Ты молодец, – сказала она, и непонятно было, кого она пытается убедить, меня или себя. – Мы добирались сюда черт знает как, ты бы посмеялась. Мы плелись позади автобуса, который ехал за фургоном, перед которым ехал двухместный велосипед, – это была просто комедия. Я кричала через окно и сигналила просто для того, чтобы поучаствовать в этом спектакле.

Я смотрела на нее, пытаясь выглядеть веселой, пытаясь быть нормальной, но я отлично знала ее. Меня поразило, насколько она печальна, дело в том, что она не знала, как «вести себя» со мной после того, что разделило нас всех. Мне не хотелось смотреть на это жалкое подобие Полли.

– Я скучаю по нему, – громко произнесла я. – Я до боли скучаю по нему.

Обычно я не упоминаю о нем, на самом деле я никогда этого не делаю, не желая причинять боль людям, вынуждая их к ответу, но сейчас это произошло спонтанно, эти слова просто вырвались у меня.

Полли выдохнула, и ее улыбка увяла. Она опустила глаза, ее плечи поникли.

– Я знаю. Мы тоже скучаем по нему. Мы также скучаем по тебе, очень скучаем.

Она опустила голову, положив ее на сомкнутые руки, и заплакала, горько, всхлипывая, отчего сотрясалось все ее тело. Паз похлопал ее по спине. А я радовалась. Потому что она наконец сбросила маску и теперь это была настоящая Полли, которая говорит правду. За это я и любила ее.

Двигатель такси громко работал, пронзая тишину раннего утра на Мертон-авеню. Джессика увидела, как дернулись тюлевая занавеска в спальне миссис Плезент. Пусть смотрит, все равно не увидит ничего особенного. И в любом случае, после вчерашнего разговора через мусорный контейнер она знает, что происходит.

– Итак, вы уезжаете без мужа? – спросила ошеломленная миссис Не-очень.

– Да.

– И без дочки?

– Да, – вздохнула Джессика. Ей хотелось добавить: «Сейчас двадцать первый век, матери не обязаны ходить за детьми как привязанные! Я не бросаю ее в чулане, она остается со своим отцом!» Вместо этого она кивнула, ощутив волну неодобрения, исходившую от своей соседки. – За компанию, – пробормотала Джессика, отступая внутрь дома.

Теперь Мэттью стоял в проеме открытой двери, усадив Лилли себе на бедро.

– Поцелуй мамочку на прощание. – Он наклонился вперед так, чтобы Джессика могла легко дотянуться.

Когда она поцеловала дочку в щеку, Лилли застонала, вцепившись обеими руками в рукав Мэттью – она начинала немного нервничать, когда ее наклоняли. – Пока, Лилли, – улыбнулась она дочери.

Наклонившись, Мэттью свободной рукой притянул жену к себе. Джессика услышала, как он, слегка касаясь ее волос проговорил: «Возвращайся ко мне, Джессика».

Тихо засмеявшись, она перекинула сумку через плечо.

– Я вернусь. Я уезжаю всего на неделю. Она пролетит быстро.

Отстранившись, Мэттью удерживал ее за плечо, что давало ему возможность заглянуть ей прямо в лицо. Его слова прозвучали взвешенно и искренне: «Нет, Джессика, я имею в виду, возвращайся ко мне».

Она отвернулась, стараясь не замечать блестевших в его глазах слез, и кивнула, переходя улицу и садясь в ожидавшее ее такси.

Позже, в тот день, когда они прилетели на Майорку, такси с тряской пробиралось сквозь изгибы и повороты узкой прибрежной дороги, кружа по серпантину, когда они поднимались все выше и выше. Когда водитель со скрипом тормозил, на лице Полли появлялось такое выражение, будто ее сейчас стошнит в целлофановый пакет. Джессике хотелось рассмеяться, но она знала, что водитель такси наблюдает за ними в зеркало заднего вида.