Аманда Проуз - История матери

Он улыбнулся Топазу.

– Все действительно оказалось тяжело.

Топаз не отрывал взгляда от мыльной пены.

– В каком смысле?

Мэттью вздохнул. Вино развязало ему язык.

– Джесс… она…

– Я вижу, что она холодна. Полли говорит, что в ней как будто погасла искра. Безусловно, я не так хорошо знаю ее, но создается впечатление, что ей трудновато, – сказал Топаз, сознавая, что он не в том положении, чтобы комментировать.

– Видишь ли, в том-то и дело. – Мэттью посмотрел Топазу в глаза. – Все говорят, что ей трудно, но ведь ее не заставляют спускаться в шахту каждый день или, черт подери, жить в лагере беженцев. – Мэттью тряхнул головой, сожалея о том, что повысил голос. В конце концов, он был в доме ее родителей. Он посмотрел на Роджера, который храпел, не обращая ни на что внимания.

– Кажется, ты сердишься.

– Думаю, что у меня есть полное право сердиться. – Теперь он говорил шепотом. – Мы больше не трахаемся, потому что она слишком устает. Господи, подумать только, как мы потешались над тем, что у нас больше не будет секса, мы даже не могли представить, что такое произойдет с нами. – Мэттью вздохнул. – Но меня волнует другое. – Он помолчал. – Мы больше не смеемся, потому что ей слишком грустно, мы вообще больше ничего не делаем, проклятие, а ведь у нее прекрасная жизнь и прекрасный ребенок. – Мэттью положил сковороду на стол. – Иногда я…

– Что иногда ты?

– Иногда я нарочно задерживаюсь допоздна на работе, я просто сижу за столом, потому что не хочу думать о том, что мне нужно идти домой. – Мэттью провел рукой по волосам. – Я никому не рассказывал об этом.

– Все действительно так плохо?

Мэттью надул щеки, а потом выдохнул и почесал подбородок.

– Я люблю ее, Паз. Я так сильно люблю ее, что, знаешь, я готов умереть за нее.

Топаз кивнул.

– В самом деле, печально, когда не хочется возвращаться домой. Ты не хочешь поговорить с ней об этом?

Мэттью покачал головой.

– Да нет. На самом деле совсем нет. Она очень отдалилась от меня и очень обидчива, и, если я начинаю о чем-то говорить, она замыкается еще больше и плачет, вернее, плачет еще больше. – Он сжал зубы.

– Ты не думал, что у нее может быть депрессия? Я часто наблюдаю ее у своих учениц. – Топаз замолчал, давая Мэттью обдумать его слова.

От смеха у Мэттью перекосило лицо.

– С какой стати у нее будет депрессия? Боже всемогущий, все, что от нее требуется, это разгуливать по нашему до смешного дорогому дому, время от времени давать ребенку бутылочку и менять памперсы. Разве это трудно? Я делаю это все время, когда бываю дома. А ведь она не работает. Ей даже не приходится ходить за продуктами. Я освободил ее от всего. Я изо всех сил стараюсь быть хорошим мужем, я все делаю, в том числе ободряю ее, и поддерживаю, и говорю ей, что все это неважно, даже если это важно. Это очень важно!

– Возможно, она все понимает, но после рождения ребенка у нее произошел гормональный сбой. Если она страдает от послеродовой депрессии, то это не ее вина, это совсем не лень и не отчуждение. Ей плохо.

– Ты что, еще и консультант по вопросам семьи и брака?

– Нет, просто я очень люблю вас обоих, а иногда со стороны проще понять, что происходит. И, бьюсь об заклад, вы оба измучены, а от этого все осложняется еще больше.

– Прости за грубость. Ты не виноват, и я признателен за твои слова и твое внимание, но она моя жена, и я должен разобраться сам, а правда заключается в том, что все это убивает меня. – Мэттью сгорал со стыда, почувствовав, как у него запершило в горле от слез.

– Может быть, тебе нужно поговорить с вашим врачом, попросить его прийти и осмотреть ее? – Топаз вынул руки из раковины. Ситуация требовала от него полного внимания.

Мэттью покачал головой.

– Я не хочу, чтобы какой-нибудь хренов благодетель крутился рядом со мной, отчего станет еще хуже. Что он сделает? Выпишет ей пилюли?

– Возможно, – Топаз пожал плечами. – Но если бы они помогли…

Мэттью снова покачал головой.

– Я не хочу, чтобы она бродила по дому, как зомби, и без того все плохо. Та Джессика, на которой я женился, была сильной и напористой, она была настоящим другом. Я жду, что она снова станет такой. Просто нужно немного времени.

Кивнув, Топаз снова опустил руки в раковину, не в силах смотреть на своего нового друга.

– Возможно, ты прав.

Выйдя из родительского дома, Джессика пошла вдоль Хайлендс-парка и впервые за день смогла свободно вздохнуть вдали от своих родственников, которые, в чем она была уверена, постоянно наблюдали за ней, оценивали ее и ждали, когда она сорвется.