Джойс Оутс - Ангел света

— Бедняги, — говорит Изабелла, отбрасывая волосы с разгоряченного лица, — может, им надо помочь?.. Ник любезно смеется.

Хотя ничего забавного тут нет, ибо черепашья любовь слепа, и безжалостна, и лишена чувства… лишена внимания — словно валы, обрушивающиеся на берег.

Головы рептилий напряженно торчат из горбатых панцирей, тусклые глазки-бусинки смотрят не мигая. Точно оживший кусок камня или ком земли, существа из снов, упорные в своей борьбе, действующие вслепую, на ощупь… Ник с Изабеллой шагают дальше, и Ник вдруг слышит свои слова: он рассказывает ей случай из своего детства, о котором до сих пор ни разу не вспоминал… о том, как мальчишки пытались разбить черепаху о камень… и какой его тогда парализовал ужас… какое он испытал отвращение… хотя (и этого он, конечно, Изабелле не говорит), возможно, он и был одним из этих мальчишек, которые с гиканьем шмякали черепаху о камень и хохотали, глядя на ее неуклюжие попытки избежать своей участи, — возможно, лишь впоследствии он вообразил, будто испытывал при этом ужас и отвращение.

— Ну… мальчишки — существа жестокие, — говорит Изабелла.

Они идут дальше, хотя грохот прилива заглушает половину их слов. Мори то и Мори се; планы на будущий год; Мори хочет написать книгу об истории лобби по правам человека в конгрессе США; он подал заявление о предоставлении ему на год стипендии Фулбрайта для работы за границей (в Норвегии?.. Ник не расслышал и не хочет переспрашивать Изабеллу), хотя кто-то (видимо, начальник Мори) вроде бы не очень «рад» этим его планам… Ник исподтишка разглядывает голые ноги Изабеллы. Узкие, бледные ступни с красивыми, увязающими в песке пальцами и ногтями, покрытыми коралловым лаком, тонкие лодыжки. У Ника на ногах туфли, и он шагает без труда.

Вы считаете, что будете счастливы с ним, этого Ник не спрашивает, вы считаете, что этот человек сделает вас счастливой?

Летит песок, кричат чайки, и надо поддерживать разговор, потому что Мори, конечно, так хочет, так надеется, что они станут друзьями, — намерения у него самые добрые. Изабелла не скажет ему, что его друг Ник — высокомерный хвастун и мерзавец, а Ник не скажет ему, что его невеста — тщеславная пустышка и ее прелестный акцент скорее всего наигран.

— Здесь чудесно, — говорит Изабелла, повышая голос, чтобы перекрыть шум ветра. — Туман у тех скал — это ведь туман, верно? — смотрите, а там радуга… ну, почти радуга…

Ник щурится и прикрывает глаза рукой. Хотя он ничего не видит, кроме нагромождения валунов в море у основания утеса, он что-то буркает в знак согласия.

Изабелла идет — с трудом — по самой кромке берега, проваливаясь в песок. Словно подвыпившая сомнамбула, она весело взмахивает руками.

— Без пяти три, — замечает Ник. Пожалуй, надо уже поворачивать назад.

До скалы Башни — одного из тайников, где Ник в детстве любил играть, — еще целая миля, а то и больше, до коттеджа Мартенсов идти назад тоже по крайней мере с милю. Хотя Изабелла оживленна и вроде бы полна энергии, Ник знает, как молодая женщина ее типа может вдруг выдохнуться.

Солнце ярко светит, но воздух прохладен. Морские водоросли, ламинарии, крохотные дохлые рыбешки, плавник, набегающая и уползающая пена. Море колышется. Ветер, и волны, и водяная пыль. Упорно пульсирует — не сердце Ника, а сам огромный океан, сливающийся с облаком на горизонте.

— Вы не устали, — спрашивает Ник, — не повернуть назад?..

Но Изабелла, ушедшая немного вперед, издает восклицание по поводу чего-то увиденного под ногами (морской звезды, раковины) и не слышит.

Они идут дальше. Далеко впереди что-то движется по пляжу — собака, но она заворачивает, следуя изгибу берега, и, когда Ник указывает на нее Изабелле, смотреть уже не на что.

— Здесь всегда пустынно, — говорит Ник. — Идешь — идешь милю за милей — и никого.

И Изабелла говорит:

— Действительно пустынно.

С остова большой рыбы, хлопая крыльями, взлетают чайки. Изабелла подчеркнуто отводит взгляд. Ник, оглянувшись, видит — и на миг сердце у него замирает, пропускает один удар — их следы на мокром, плотно утрамбованном песке: его огромные ноги и ее маленькие, с четко обрисованными пальцами. Следы петляющие, пересекающие то в одну, то в другую сторону кромку прилива.

Они уходят назад и исчезают из глаз: берег делает здесь изгиб, и владения Мартенсов не видно.

Изабелла говорит. Ник снова поворачивается к ней, с извиняющимся видом приставляет к уху ладонь. Он не расслышал. Не слушал.