Джойс Оутс - Ангел света

Девушка по имени Изабелла, невеста Мори. Из действительно «благородной» испанской семьи. По крайней мере так говорят. Из Барселоны? Роялисты? Отец уехал из Испании в семнадцать лет и постепенно добрался до Нового Света (прибыл в Монреаль и стал двигаться на юг — сначала осел в Бостоне, потом в Нью-Йорке, где поступил работать в одну импортную фирму); мать принадлежала — да и принадлежит — к семье со Среднего Запада, не одобрявшей ее брака с Луисом де Бенавенте. («Ты сам-то его видел?» — спросил Ник у Мори, и Мори не без удивления ответил: «Конечно, видел — раза три или четыре: он очень занятой человек». — «Они рассчитывают, что ты примешь католичество?» — спросил Ник. «Этот вопрос поднимался, — сказал Мори, — и я знаю, что Изабелле хотелось бы, чтобы я принял ее веру… но я, конечно, не могу, я не могу даже подумать об этом. Вера для меня — не придаток к общественному положению».)

Изабелла де Бенавенте, улыбающаяся Нику во влажном, дрожащем, пронизанном солнцем воздухе.

— Привет.

— Привет.

Ник был слишком натренированным, слишком умелым игроком, чтобы дать девушке почувствовать свое удивление. Он с готовностью пожал ей руку. Собственно, даже с неуклюжим усердием. И улыбнулся, как улыбнулся бы кому угодно, любому гостю, заглянувшему в летний коттедж Мартенсов. «Туман продержался все утро, как доехали, разрешите помочь с вещами?..» Красновато-смуглое лицо Ника вспыхивает, становится еще темнее, белый бумажный джемпер ладно облегает его плечи и руки, он старается не таращиться на невесту своего друга. (Хоть и думает — и презирает себя за эти мысли: а ведь Изабелла куда привлекательнее Джун.)

Они стоят на гравийной дорожке у низкой маленькой машины, оживленно болтая. Разгулявшийся ветер с океана треплет волосы Изабеллы, швыряет их ей в лицо, обтягивает юбкой изящные бедра. На ней красная атласистая рубашка (которая еще не задрана и концы не завязаны под грудью — это произойдет позже, через несколько часов) и юбка цвета хаки с разрезом до колена. Золотые серьги, золотые цепочки вокруг шеи, часы-браслет с крошечным циферблатом, кольца на обеих руках, пряжка в волосах в виде голубя, одновременно нелепая и нарядная. Ник все время чувствует на себе взгляд девушки — ее спокойный, открытый, насмешливый взгляд, видит ее вызывающую улыбку. «Ах да. Ник Мартене. Да. Я вас знаю: вы тот мальчик, которого обожал Мори, до того как встретил меня. Вы тот мальчик, из-за которого он едва не погиб и который почти спас ему жизнь. Да? Мне все про вас рассказано, я знаю все тайны Мори, я знаю, между вами есть «соглашение» — «тайная нить», она вас связывает, но вы никогда об этом не говорите. Как же хорошо, что я наконец познакомилась с вами…» И она неотрывно смотрит на него, под ее болтовней таится молчание.

Свадьба все-таки будет достаточно многолюдной. Ведь у Изабеллы столько друзей, да и Хэллеки знают столько народу. В церкви святого Антония Падуанского, в Джорджтауне. По особой договоренности: жених-то ведь не католик, детали еще не отработаны… но оба они — и Мори, и Изабелла — в восторге от того, что Ник будет шафером.

— Это честь для меня, — неуклюже мямлит Ник.

Перед ним пара — Мори и Изабелла. Как удивительно… как неожиданно. Ведь на протяжении всех этих лет Ник, конечно же, не раз видел своего друга в обществе девушек — девушек, с которыми, возможно, сам знакомил Мори, девушек, которые (мягко говоря) больше интересовались Ником. А теперь вот Изабелла, эта чужестранка, весьма экзотическая дебютантка в вашингтонском свете, спокойно стоит рядом с Мори, нимало не смущенная оценивающим взглядом Ника.

Часы показывают без десяти три, когда они с Изабеллой натыкаются на черепах.

Они брели по берегу в направлении скалы Башни… хотя до мыса им, пожалуй, не дойти: слишком далеко. (Ник-то с удовольствием бы туда прогулялся — они ужасно долго просидели за завтраком, — но он сомневается, что Изабелла де Бенавенте сумеет одолеть такое расстояние.) Мори хочет, чтобы они познакомились поближе, Мори намеренно остался с мистером Мартенсом, но беседы у Ника с Изабеллой не получается, и Ник считает, что надо возвращаться. Они шагают уже минут пятнадцать, а то и двадцать.

Черепахи-террапины попались им очень кстати. Есть над чем поохать, порасспрашивать, понаблюдать.

И вдобавок они, похоже, действительно занимаются любовью. Медлительные, тупые, упорные существа полубессознательно бьют лапами друг друга и снова и снова пытаются вскарабкаться на груду обломков. (Одна из черепах вдруг делает рывок вперед, теряет равновесие, откатывается назад; другая цепляется и на ощупь лезет ей через голову.)