По-русски.
* * *
Маша громко хлопнула дверью такси, прибывшего первым, оставив мужа стоять у выщербленного бордюра с какими-то пакетами и свертками в руках.
Таксист, приятный парень, в полосатой толстовке со смешной надписью «Two beer or not to be?» пошуровал настроечным джойстиком магнитолы и выбрал «Ретро ФМ», Маша вздохнула — ну что такое, теперь еще придется слушать, как Барыкин будет долго гнать велосипед. Таксист, приятный парень, уловил клиентское недовольство и радио выключил, зато заговорил сам, ныряющим баском:
— Сейчас пару вез одну, в аэропорт. Не сказать, чтоб богатые — так, зажиточные. На похороны, говорят, едем. В город Братск. Сноха наша, говорят, померла. И сынок ее — тоже помер. Голодомор какой-то, я считаю.
Таксист вопросительно посмотрел на Машу. Маша неопределенно пожала плечами.
— Там какая фигня-то получилась. Пошли двое мальчишек на речку — один утонул. Какая там река, в Братске? — озабоченно спросил таксист, приятный парень, и торопливо закурил. Маша посмотрела в окно. — Ангара, что ли? Один хрен… Ангара или там Енисей, я считаю. Второй пацан в слезах и соплях прибежал — рассказал, что друг его с обрыва навернулся в воду. Но мама утопленника не поверила в несчастный случай, стала опрашивать очевидцев — и те ей сказали, что видели, как около речки ее сын с другом чего-то срались-дрались. Мама пошла приятеля сына допрашивать. «Чего, — спрашивает, — вы там на речке, посрались, что ли, сволочи?» Тот говорит: «Ну типа, блин, да. Удочку не поделили, нах, вот и спорили…» У мамы в голове мигом сложился правильный такой пазл, что ее сынка спецом потопили из-за удочки, и она такая: «Мальчик, а пойдем со мной еще разок на то место, откуда Петя навернулся. Покажи мне, как он стоял, и все такое. Материнское сердце, все дела». Мальчик пошел, показал, спиной к обрыву встал, а мамашка его и спихнула с криком: «Ты моего сыночка погубил, теперь сам сдохни, гнида!»
Маша с оторопью смотрела на таксиста, приятного парня, на его густо-малиновое от возбуждения лицо, блестящие глаза.
— Да, а потом тетка эта сама пересрала, побежала вниз спасать мальчонку-то, а тот уж помер. Ну она сама вслед за ним и прыгнула. О-о-от такая драма… Молчите? — зачем-то констатировал очевидное таксист.
— Да вот все думаю, лучше бы это был Барыкин на велосипеде, — пробормотала Маша.
— А я все думаю, что история какая-то несимметричная, — поделился доверчиво таксист, приятный парень, орудуя переключателем скоростей. Повернулся направо: — Второй мертвой бабы здесь не хватает, вот что. Матери первого сопляка.
— Остановите здесь, пожалуйста, — выкрикнула Маша в панике, бросила на таксистские колени скомканные сторублевки и быстро вышла.
«Второй мертвой бабы не хватает», — повторяла она про себя в ритм ходьбе.
«Вто-рой-мерт-вой-ба-бы-не-хва-та-ет».
от кого: twins@yandex.ru
кому: watchmaker@mail.ru
тема: Еду к тебе.
Я еду к тебе. Скоро буду. Всегда знал, что люблю тебя. Но не думал, что так сильно.
Один взгляд назад. Весна 1991 года
Никто из трех девочек не знает, каким будет этот день.
Средне-русая даже не возьмется сказать вообще, день ли это. Или ночь? Порядка двух недель (или трех?) она выходит из комнаты только в общественную уборную и — редко — в душ. Средне-русая голова теперь знает, что этого младенца ей послал Бог, как и должно происходить с Богом и младенцами. Не надо ей ничего более, все пазлы послушно выстроились в задуманную картинку, когда в комнату ворвался Боб с сумасшедшими глазами и увидел своего сына на ее руках. Все ей стало понятно, раз и навсегда: маленького, слабого, больного ребенка, несчастное создание, обреченное жить в безжалостной стране и шарахаться в сторону от недобрых любопытствующих взглядов и окликов «даун», Боб не оставит. Будет тянуть, растить, выхаживать и любить, конечно же, любить. Никаких широкоплечих юношей из военно-летного училища. Никаких прогулок в Пушкинском скверике. Никаких соседей по комнате добряков дядей Федоров. Да и со всей остальной их ерундой надо заканчивать, хватит, добаловались. Надо заниматься ребенком. Ничего, справятся. Вот оно — их спасение — плосколицый кричащий младенчик с монголоидным разрезом синеватых глаз.
Пусть общество считает, что ему, обществу, приятнее: средне-русая родила от коменданта общежития, от крановщика с соседней стройплощадки, от дворника Пантелеймона Евстархиевича, от преподавателя с кафедры общей хирургии. Средне-русой наплевать на мнение общества, и на само общество — тоже наплевать.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу