Максим Матковский - Секретное море

Алексей задумчиво смотрел на руки хозяина, на грациозные движения кистей его, и представлял бога, как если бы он не был мстительным и злым. Алексей следил за тем, как хозяин регулировал напор струи…

О, хозяин знает, сколько Алексей любит пены – ровную шапку в конце, но не слишком много! Хозяин знает людей, которые любят много пены, он знает людей, которые пену ненавидят, он знает, что есть время, пространство и вечность.

Алексей сделал первый глоток, чуть смочил усы в пене, прополоскал жидкостью рот, проглотил жидкость, сделал второй глоток, а потом, проявив уважение к хозяину, выпил бокал залпом.

Хозяин поставил бокал в мойку под баром и спросил:

ЕЩЕ, ДРУЖИЩЕ?

Алексей едва заметно кивнул и почувствовал, как мерзкий колючий карлик скорби начал растворяться на кончике языка.

Перед тем как налить вторую кружку, хозяин подкрутил напор до минимума, чтобы Алексей мог насладиться процессом наливания. Струя вилась по морозному стеклу, подобно тому, как вьется дым благовоний из храма, где молятся мудрецы после всемирной атомной войны. После всего самого ужасного, что могло случиться с этим проклятым миром.

Вторую кружку Алексей выпил залпом, и хозяин отставил стакан в мойку.

Хозяин не предложил Алексею сразу выпить третью кружку, о нет! Какая пошлость было бы мгновенно предложить Алексею еще пива. В страшном сне такого не приснится. Хозяин выдержал паузу, и в этот момент в кафе-бар зашел Александр.

Александр походил на древнего араба доисламской эпохи, который только-только слез с верблюда и присел отдохнуть в палатке виночерпия близ долгожданного оазиса Пальмиры.

Хозяин спросил:

ПИВА, ДРУЖИЩЕ?

И Александр кивнул. Хозяин поставил перед ним кружку пива и рыбу, завернутую в газету. На Александре была идеально выглаженная белая рубашка, синие джинсы и истоптанные черные туфли, от Александра пахло крепким дешевым одеколоном. Александр сделал глоток пива и поставил кружку, затем развернул газету, оторвал рыбе голову и приступил к трапезе.

Александр сказал Алексею:

УГОЩАЙСЯ, ДРУЖИЩЕ.

Алексей взял кусочек рыбы и медленно прожевал его. Александр покончил с рыбой, пошел в туалет и вымыл руки три раза.

Хозяин поставил перед Александром вторую кружку, он сделал глоток, отрыгнул в ладонь и сказал: Смерть это что… шутка?

Алексей с хозяином одобрительно кивнули.

Хозяин сказал: Смерть – это такая игра.

Алексей с Александром одобрительно кивнули.

Алексей сказал: Смерть – это чайник с дыркой.

И Александр с хозяином одобрительно кивнули.

Алексей и Александр попросили у хозяина две чайные ложки с маслом.

Они уселись за столик в темном углу и глаз не сводили со своих ложек. К ним присоединился грустный бульдозерист – отец Вани, он держал ложку с маслом в вытянутой руке.

Алексей сказал: Мы обыскали все комнаты и каждый кустик во дворе, подвалы и гаражи…

Александр сказал: Но в одно место мы еще не заглядывали.

Отец Вани спросил: Ты имеешь в виду комнату Старухи?

Алексей ответил: Ага.

Александр сказал: Я пойду в комнату Старухи.

Алексей сказал: Я с тобой.

Отец Вани сказал: Чего уж там. Тогда и я с вами.

Александр сказал: Нет, в комнату пойду я один. Если мы все сгинем, то ничего не получится. Ты, Алексей, будешь дежурить в коридоре и поможешь мне вернуться назад. А ты (сказал он отцу Вани) займись вот чем…

Александр зашел в комнату Старухи, дверь за ним громко захлопнулась.

Раздался визг тормозов, в нескольких сантиметрах от Александра остановился микроавтобус. Из кабины вылез водитель и проорал: Куда ты прешься?! Уйди вон с дороги!

Александр ушел с проезжей части и очутился в начале улицы Ставропольская.

Он обернулся и увидел четырехполосную дорогу, на другой стороне высился девятиэтажный жилой дом, первый этаж его занимали библиотека им. Елены Телиги, «Детский мир» и книжный магазин.

Тот самый книжный, куда Аня – дочь Александра, отправилась за карандашами и перед которым ее сбил насмерть черный «бумер».

Дверь быстро растворялась в воздухе над проезжей частью, от нее осталась одна лишь круглая ручка, а затем и ручка исчезла.

Был жаркий сентябрьский день. Высоко в безоблачном просторном небе светило солнце.

Александр стоял возле сетчатого забора детского сада, он слышал счастливые крики детей и воркование голубей.

Александр подумал: Голубиные песни, черт его знает, о чем голубь поет. Грустно ему или весело? На Страшном суде господь со всеми покончит, а потом схватит голубя за шею, встряхнет как следует и спросит: Какого хрена?! Ну что ты там поешь, непонятно! Отвечай, твою мать! Хорошо тебе или плохо? А голубь уставится на бога круглыми глазенками и скажет: Гуру гуру гуру гуру!