Максим Матковский - Секретное море

Люди говорили: Что за чудо кот, все понимает, прямо как человек!

Взоры жителей общежития прояснялись, и сами они становились чуточку добрее, когда играли с котом.

Даже очень злой человек Леонид, заходя в гастроном «Вкусненький», всегда покупал коту его излюбленное блюдо – кильку в томате.

Однажды Старуха вышла во двор с черным зонтом и позвала кота.

Кот мигом выбежал из колючих кустов за гаражами, мяукнул и обвил пушистым хвостом костлявые ноги ведьмы.

Старуха спросила: Марсик, хочешь вкусной рыбки?

Марсик заурчал: Еще бы!

Старуха заманила кота к себе в комнату, схватила его и заперла в старинном чемодане с блестящими железными застежками.

Кот мяукал, шипел, скреб когтями по крышке чемодана и молил: Выпусти меня!

Старуха сказала: Хорошо, только посиди там чуть-чуть. Самую малость… Вечность!

Денно и нощно Старуха читала заклинания над чемоданом с котом.

Она варила зелье из полевых трав, сушеных пенисов вдовцов и свежесрезанных ушей женщин, которые постоянно болтали без умолку черт-те про что, черт-те за кого… не пойми, про что они болтали.

Старуха сделала надрез на запястье и напоила кота собственной зеленой кровью.

Когда все было готово, Старуха встала перед чемоданом на четвереньки, разинула зловонную пасть и начала кашлять, словно пытаясь вытошнить на чемодан содержимое своего желудка.

Из пасти ее медленно вылетел клубок черных трубочек, нырнул под крышку чемодана и вселился в кота.

Некоторое время кот ожесточенно сопротивлялся: брыкался, громко мяукал, рвал и метал, а затем притих в одночасье.

Умирать Старуха не собиралась еще, но на всякий случай передала общежитию свой самый зловещий дар – способность высасывать из людей сияние .

Если бы колдун отнял у нее этот дар насильно без соблюдения ритуала, то Старуха была бы обречена страдать в темном-претемном подземелье его черной души.

Так чемодан с котом стал сердцем общежития, и кота Старуха выбрала не случайно вовсе, ведь жители общежития любили Марсика.

Люди искали кота на крыше, в подвалах, они заглядывали в самые темные углы общежития, развешивали на столбах объявления о пропаже, а по ночам пробирались с фонариками сквозь колючий высокий кустарник за гаражами, но кота так и не нашли.

А потом в их комнатах вместо кота начал появляться старинный чемодан с железными застежками, и про кота они напрочь позабыли.

Хозяин кафе-бара «Черемуха» протирал пивные кружки белым полотенцем.

Хозяин и Алексей поздоровались едва заметными кивками и приложили пальцы к невидимым широкополым ковбойским шляпам.

Алексей вспомнил, что хозяин бара (бывший учитель физики) никогда в жизни не ставил пятерок.

Хозяин бара спросил Алексея мягким материнским голосом: Пива?

Алексей промолчал.

Хозяин повторил: Пива?

Но Алексей снова промолчал. В начале было слово, так написано в Книге Книг, и слово это было: Пиво. Холодное божество, пенистый идол, хмельной языческий бог, вкопанный посреди пустыни отчаяния.

Хозяин, медленно протирая стакан, спросил Алексея в третий раз: Пива, дружище?

Дружище, хозяин назвал Алексея – дружище.

Запомни это на всю жизнь, думал Алексей. Многие доживают до ста лет, но понять не могут – что такое эта радость.

Перед смертью, думал Алексей, я напишу в завещании: На могильном камне не надо мне ни имени, ни фамилии, ни отчества, ни дат, ни всяких таких пошлостей. Ими при жизни я объелся с лихвой. Прошу лишь высечь на камне моем:

ПИВА, ДРУЖИЩЕ?

Алексей думал: Когда историки будущего, археологи или другая раса, проклятые инопланетяне с самой далекой проклятой звезды безучастного космоса доберутся до нас, возьмут за жабры и перебьют, они найдут памятник, на котором написано:

ПИВА, ДРУЖИЩЕ?

И сразу все поймут, они уразумеют и скажут: Здесь похоронен человек, и человек этот познал секрет счастья, и человек этот наслаждался жизнью, довольствуясь малым, он целовал звезды и обнимал ночную бабочку перед сном. Они воскресят меня, и я встану из могилы, как после очень долгого болезненного сна. И меня спросят:

ПИВА, ДРУЖИЩЕ?

Я промолчу.

Они переспросят:

ПИВА, ДРУЖИЩЕ?

И я снова промолчу, ибо глаза мои полны печали, а на языке танцует колючий карлик скорби.

И они спросят меня в третий раз:

ПИВА, ДРУЖИЩЕ?

И я едва заметно кивнул.

Хозяин достал из холодильника охлажденный бокал, опустил блестящий краник, и неистовое божество медленно полилось в бокал Алексея.