Максим Матковский - Секретное море

Оксана попыталась обнять Александра, но не смогла найти его в кровати.

Александр сказал: Ну, вот же я, обними.

Он протянул к ней руку и попытался обнять, но не смог найти ее в кровати.

Тогда они взяли весла в кровать и начали грести, медленно, неумело.

Здание общежития дернулось и на несколько сантиметров приблизилось к ржавым гаражам. На кухне с полок посыпалась посуда, в комнатах разбивались вазоны с цветами, падали книги, коты с собаками вскочили и выбежали на улицу.

С потолка на спящих обитателей посыпалась штукатурка.

Обитатели проснулись и подумали: Наконец-то…

Александр задел веслом тумбочку, с нее упала ваза и фотография их дочери Ани.

Оксана задела веслом телевизор и тот грохнулся со стола на пол. По кинескопу пошли трещины.

Оксана сказала: Бог с ним.

Александр спросил: Давай поплывем вон к тому острову?

Оксана спросила: Ты меня любишь?

Александр ответил: Пожалуй.

Николай своих родителей плохо помнил.

Часто Николаю чудился огромный ластик, пахнущий смертью.

Этот ластик орудовал в его голове и не только.

Когда Николай вспоминал своих родителей, то он представлял огромный ластик, который стирает их лица.

Николай помнил лишь смутные фигуры.

Теплые руки отца и холодные соленые поцелуи матери.

Он помнил, что стоял с родителями на перроне, а поезд все не приезжал и не приезжал из-за снежной бури. Николай был одет в большую черную шубу и воображал себя медведем.

Однажды Николай увидел у друга дедушки крупные золотые пуговицы со звездами. Николай спросил: Можно пришить эти пуговицы и звезды на шубу?

И мама Николая их пришила.

Вот и тогда Николай стоял на перроне в черной шубе с нелепыми золотыми пуговицами и звездами.

Он помнил, что отец курил и сплевывал в снег.

Он помнил, что мать делала вид, будто она чуть навеселе от выпитого вина.

Он помнил, как смотритель станции нервно прохаживался туда-сюда и полицейских, которые проверяли документы.

Война выла у ворот государства.

Николай помнил, как его отец и мать переступали с ноги на ногу от крепкого мороза.

Маленький Николай думал: Это шутка, сейчас приедет поезд, и родители скажут: Мы пошутили, это такая игра, чтоб ты понимал, как плохо баловаться… а теперь поехали домой, сынок.

Вдалеке раздался гудок поезда и послышался стук колес.

Поезд приближался, прожектор вонзался в кружащийся снег, словно светящееся око одноглазого дракона.

Отец брал его на руки.

Мать брала его на руки и целовала.

От отца пахло горьким табаком.

От матери пахло черствым хлебом и кошачьей шерстью.

Они обнимали его в последний раз.

К ним подошли двое полицейских, лица их были размазаны ластиком.

Полицейские спросили у них документы.

Они предъявили документы, а поезд все приближался и приближался.

Неумолимый.

Как скала.

Как молния за горой.

Громкий, как чудовище, о котором не упомянули ни в одной из сказок, потому что даже для страшных сказок это чудовище было слишком ужасным.

И навстречу этому чудовищу не мчался герой с мечом.

Николай подумал: Железный страх.

И внезапно ему стало очень страшно, потому что объятия родителей были тоже железными. Они хотели вдавить его в себя.

И родители схватили его за руки и побежали к нужному вагону.

Поезд на станции стоял всего две минуты.

Рассеянный отец перепутал номер вагона с номером полки, поэтому им пришлось бежать в хвост поезда.

А снег все сыпал и сыпал.

Родители передали Николая проводнице, проводница проверила билет и сказала: Без сопровождения родителей нельзя.

Отец достал помятую купюру из кармана пуховика и сказал: Пожалуйста, его там встретят.

Проводница сжала и разжала ладонь, она сказала: Еще.

Тогда отец дал ей еще денег.

Мать не успела поцеловать Николая на прощание, потому что поезд уже тронулся.

Мать бежала за вагоном и кричала: Мы скоро приедем!

Мать плакала.

Отец же остался возле входа в вокзал и пытался подкурить очередную сигарету от сырой спички.

Больше Николай родителей никогда не видел.

В купе с Николаем ехали три старушки-матрешки.

Старушки расспрашивали его: Ты куда едешь, такой сам маленький?

Николай отвечал, как велели ему родители: Я еду к тете и бабушке.

Старушки угощали Николая пирожками.

Николай ел горькие пирожки и вспоминал сказку, где злая старуха накормила ребенка пирожками, а потом сварила его в котле и съела.