Джон Кинг - Белое отребье

Руби хотелось выйти и напиться, праздновать и плакать одновременно, до нее донесся запах из проезжающей тележки, яблочный пирог и сладкий крем, и коридор был огромной артерией, качающей белые кровяные тельца, с сердцем посередине, он освежает те части, до которых никакое пиво не достанет, мысленно она была уже пьяна, рисунки карандашом на стенах, она подходит ближе к палате и надевает дежурную улыбку, замедляет ход, потому что впереди какая-то семья несет цветы, бархатистые лепестки роз, покрывала из опиумного притона, и она думает о белых голубях, которые хлопают своими крыльями, тысячи перьев, которые разбиваются в мельчайшие частицы, больше и больше, Руби в норме, еще одна тележка гремит тарелками, ди-джей Хромо в голове, он и мистер Джеффрис, два очень разных характера, но с одинаковым посылом, остатки еды и зеленые растения в маленькой прихожей, ведущей в палату, в которой умер Рон, пыль осела на подоконнике, Салли и Доун впереди, в своих накрахмаленных халатах, часики на их запястьях тикают снова и снова, маленькие цепочки и длинные ладони, пакеты с плазмой и стетоскоп на столе в приемной, можно видеть каждую точку пульсации на рисунке ребенка, красным карандашом нарисован отплывающий корабль, рядом с кроватью умершего человека.

Медсестра Джеймс была старательным работником и серьезной молодой женщиной. Она приняла близко к сердцу смерть пациента, но мистер Джеффрис полагал, что эту слабость можно простить. До тех пор, пока такие эмоциональные взрывы не войдут в привычку. Она явно была эмоциональна. Видимо, даже немного нестабильна. Но такое можно ожидать. Она скоро забудет о смерти мистера Доуза. Чтобы эффективно выполнять работу в больнице, нужно смириться со смертью пациента. Если доктора или персонал будут привязываться к каждому пациенту, с которым они работают, то система рухнет. Эмоции, конечно, естественны, но недопустимы, когда надо работать с таким количеством больных. Персонал должен держать дистанцию. Ради пациентов работники должны оставаться безучастными. Но даже эти слезы показывали, насколько ответственно медсестра Джеймс относится к своей работе, и он надеется, что скоро она смирится с потерей Доуза.

Профессионализм требуется на всех уровнях. Каждая должность важна. Неквалифицированные работники, такие, как медсестры, должны работать так же эффективно, как, скажем, хирурги. Нет пользы, если уборщицы будут почивать на лаврах, а носильщики напиваться. Что случится, если диагност поддастся эмоциям, из-за которых поставит неправильный диагноз? Или позволит себе сантименты, которые плохо отразятся на его работоспособности. Он стукнул по столу и проследил, как медсестра Джеймс поднялась и вышла из кафетерия. Она возвращалась на работу, и ее ботинки громко стучали, а его платок все еще был зажат в ее руке. Проходя мимо мистера Джеффриса, она с благодарностью улыбнулась, и он смягчился, ему было приятно, что он смог помочь и успокоить ее.

Медсестра Джеймс была странно привлекательна. Даже еще красивей, чем, к примеру, медсестра Кук, но он полагал, что та неразборчива в связях. У Джеймс была застенчивость, которой так не хватает в настоящее время. С другой стороны, ему не нравился ее выговор, который, грубо говоря, он считал слишком вульгарным, но это не важно. Если бы он искал партнершу, он точно не стал бы искать ее среди медсестер. Разница привычек и ожиданий вызывает разногласия. Он не был снобом, он просто был реалистом.

Джеффрис на мгновение подумал о Мими, своей бывшей партнерше. У них было десять лет упорядоченного счастья, два человека, настолько подходившие друг другу, что почти готовы были оформить свои отношения. Прожить с одним человеком десять лет – это долгий срок, вероятно, только из-за напряженных графиков их работ пришлось расстаться. Он первым признал, что предан службе здравоохранения, и в этом его можно было обвинить, но она тоже была виновата в том, что долгие часы проводила в Сити. Но их разрыв прошел по-дружески, особенно если учесть тот факт, что она оставила его ради одного из своих коллег. Он об этом не жалел, хотя время от времени скучал по ее компании, и интеллектуально и физически. Пусть так – он с благодарностью принял свою вновь обретенную свободу. Работа для него важнее всего, даже важнее Мими. Слава богу, в этих отношениях не было замешано детей.

Мама и сын уселись рядом. Мальчик около тринадцати. Он был большим для своего возраста, с огромной ногой. Пластиковые белые ортопедические ботинки торчали под столом. Мальчишка был в дурном настроении. Набивал рот чипсами. Муха приземлилась на столик, за которым сидел мистер Джеффрис, и он отмахнулся от нее. Она отлетела и понесла нечистоты к тарелке толстого мальчишки. Без сомнения, оставила часть фекалий на корочке его пирога. Он передернул плечами. Вспомнил о микробах, кишащих в воздухе, и услышал сухой кашель мужчины. Нет ничего стерильного. Ни пыли, ни почвы, ни воды. Мужчины и женщины вокруг него переносят миллиарды инфекций на своей коже. Растения в горшках вскармливают почву для развития бактерий. Одушевленные, неодушевленные, вирусы – это мразь божеского создания, засоряют планету корью и гриппом. Муха снова прилетела, зажужжала над его ухом.