Джон Кинг - Белое отребье

– Подлый мелкий ублюдок, подобрался в траве и вот так и укусил меня, а потом уходит и теряется. Делает гадость и не признается.

Пола смеялась, а Руби начала чесать кожу, Пола выглядела нервной.

– Вот там, в том доме, живет драгдилер, – сказала она, смеясь, – а вот в том – полицейский, омерзительная работа, он покупает эту дрянь у другого парня, но он, видимо, если его схватят, назовет меня. Они, вероятно, забирают детей и запирают их дома.

Руби почувствовала себя виноватой и перестала чесать кожу.

– Извини, но приходится думать на такие темы, когда у тебя дети. Его машина там, значит, он дома.

Пола пошла в дом и через пять минут вернулась с подносом с едой, Микки-Маус нарисован на пластике, Гуфи улыбается от уха до уха, и вся диснеевская сказка прошлой ночи оживает. Она ставит поднос на землю, щелчком откидывает муравья и поднимает поднос на кресло, в котором она сидела, на тарелке груда сэндвичей с сыром, холодные мини-рулеты из холодильника, она протянула руку и взяла один. Их нужно быстро съесть, а то растают на солнце. Пола снова пошла в дом и вышла с одеялом в руках, уже в купальнике, с двумя банками сидра. Пола прошла, и занавеска на окне полицейского пошатнулась.

– Видимо, у него сейчас сеанс мастурбации, смотрит на нас в бинокль, – рассмеялась она.

Руби надеялась, что это не так, почему-то так не думала, и это была обычная нормальная жизнь, сидеть на пикничке в свой выходной день. Неважно, что она вспотела и не почистила утром зубы. Они были обычными неряхами. Руби вытерла сухой пот, оставшийся от танцев, и от сна, и солнечной ванны, ее руки покраснели. Солнце стояло высоко в небе, а они пили свой сидр и ели свои сэндвичи, джем в губке шоколадных рулетов, Руби и Пола и один из самых прекрасных дней.

Солнце стояло высоко в небе, когда мистер Джеффрис очнулся от дремоты. Он оставался в больнице до пяти утра, где-то в шесть устало забрался в кровать. Такси ждало его, когда он проходил через двери больницы, улицы оставались без движения, и он доехал до отеля за пятнадцать минут. Скинхед оказался дружелюбным парнем, полным сочувствия, он понял, насколько устал его пассажир. Их связывали общие узы тружеников в ночную смену. Джеффрис вполне уверенно попросил его переключить радио с едва слышимого кантри и вестерна на волну с каким-нибудь мягким джазом. Скинхед сделал это с дружеской улыбкой. Если он слушал станцию, по которой крутят хилли-билли, то Джеффрис этого никогда не делал, но судя по всему, водитель и не намеревался его нервировать, просто вообще забыл о включенном радио.

Кружиться по пустым улицам под мягкий саксофон – это была награда за тяжелую ночную работу. Чтобы успокоиться после такой долгой и интенсивной вспышки активности, требуется время, и успокаивала его как раз дорога. Когда они приехали, он дал водителю щедрых чаевых, забрал ключ от своего номера у человека за стойкой регистрации. Лифт был на первом этаже, и его в мгновение унесло наверх. Глядя в зеркало, расположенное напротив двери, Мистер Джеффрис изучал свое лицо. Зеркало было сверкающим и чистым. Его отражение множилось в дальних зеркалах на другой стороне лифта. Как будто лифт был полон его копий. Как будто он был успешно клонирован. Джеффрис рассмеялся, но лицо его было слишком усталым. Двери открылись, и он пошел к своему номеру, мягкими коврами устланы даже прихожие. По возвращении в номер он почувствовал голод и тут же заказал клуб-сэндвич и две бутылки холодного американского пива в ведерке со льдом. Человек, который незамедлительно принес заказ, был очень вежлив, и Джеффрис дал ему чаевых.

Оставшись один на один со своими мыслями, мистер Джеффрис откупорил первую бутылку пива, воспользовавшись открывалкой, которая была в номере, и с жадностью отхлебнул. Он многое сделал, и ему нужно было время на то, чтобы развеяться, а потом уже прийти в себя. Он не был большим любителем пива, но ему нравилась именно эта марка, такое пиво специально привозили для американцев, которые останавливались в отеле. В этом пиве был небольшой процент алкоголя, и оно очень освежало. Мистер Джеффрис допил бутылку и откусил свой сэндвич. Вкус был превосходный. Пришло время отдохнуть. В отеле все отвечало самым высоким требованиям, клуб-сэндвич был приготовлен с любовью и красиво сервирован. Он любил, когда с сэндвича снимали корки, и это было сделано с абсолютной аккуратностью. Он сидел и наслаждался сэндвичем, гармонией формы и содержания. Он смаковал его вкус между глотками из второй бутылки пива. Когда закончил с едой, то смел крошки в маленькую кучку. И тоже их съел. Внимательно рассмотрел поднос. Опустошил вторую бутылку. Посмотрел на часы и обнаружил, что до шести утра осталось три минуты. Подождал. Когда часы начали бить шесть, растянулся на кровати и положил голову на подушку.