Джон Кинг - Белое отребье

Закончив в тостами, Руби резко поднялась и пошла внутрь за сумочкой, затем села снова в шезлонг и скатала отличный толстый комок, ворона повернула голову влево и вправо, может, рядом был хищник, она не знала, какой вид птиц охотится за воронами, во всяком случае, их здесь нет, нет ни орлов, ни ястребов, кружащих в небе, она знала, что говорят про ворон, говорят, что у них омерзительный характер и что они бьют клювом в головы других птиц, воруют яйца и обезглавливают цыплят. Они прячутся в засаде в вересковых кустах, открытый пейзаж, если только ты находишься снаружи и следишь за ними, ожидая самого худшего, то же самое, как в городе или мегаполисе, в любом месте, на самом деле, это все происходит внутри самого наблюдателя. Руби все это хорошо знала. Это способ видеть вещи. А здесь не было вересковых кустов, но, может, когда-то они и были, лет сто назад, ты не можешь этого знать, поколения ворон, слишком тупые, чтобы переселиться, приспосабливаются к тому, что все со временем меняется, лазают по мусорным ящикам и клюют еду. Лисам тоже здесь нравилось, она их видела, ей не хотелось думать о долбанных дьявольских птицах, вместо этого она с обожанием смотрела на форму и цвет вороны, на золотой мех лисы.

Руби прикурила сигарету и втянула в себя дым, еще дальше откидываясь в кресле, подставив лицо солнцу, как раз под нужным углом, и оно согревало ее руки и ноги. Она расслабилась, последствия прошлой ночи исчезли, кофе тает своими частичками у нее на зубах, Пола купила хороший кофе, он был дорогой, но хороший, стоил какого-то лишнего фунта, и тосты заморили червячка в животе, все начинало закипать, тонкие облака, сладкий воздух, ворона кидается сама на себя, размахивает крыльями с ленивой развязностью, хлопает и скрежещет, летя над домами туда, где стоят многоэтажки с их голубенькими оградками и белыми деревянными панелями, за крышами скрывается из виду.

Птица была сильной, и медленной, и в движении, а Руби никуда не направлялась. Она развалилась и вытянула ноги, теперь легко могла бы просидеть здесь еще лет десять. Она ударила ногой о траву, представляя внизу землю, веки ее прикрылись, и она полетела без сна по длинным туннелям, кишащим червяками и кротами, под землю по направлению к ночному клубу дьявола с его вурцитовым музыкальным автоматом и упадническими звуками, счастливые песни, которые по каким-то причинам назвали злом, стены этой пещеры движутся и угли сверкают на электрической плите, как ремикс тех мыслей, которые приходили ей в голову до этого, Руби отворачивает лицо в сторону, наслаждается теплом, счастлива, что ей не надо сегодня идти на работу, видит очаги в крематории, который построен глубоко под больницей, ампутированные руки и ноги, и это уводит ее от света, пластиковые куклы с витрины магазина, и она снова карабкается по ступенькам, ей не нравится сидеть на сцене с мужчиной, который рассказывает бесподобные небылицы, куски булыжников и поломанные доски валяются на земле, клей и штукатурка стянуты воедино золотой проволокой, сад идет под наклоном там, где раньше побывали бульдозеры, ассоциация владельцев домов заинтересована в быстром получении денег, именно мама Полы купила дерн через шесть месяцев после того, как въехала, на гравии гвозди длиной в шесть дюймов, один из ее внуков проколол таким гвоздем ногу, Руби одним прыжком через годы оказывается на детской площадке, которая существовала миллион лет назад, погружает голову в фонтан, чтобы набрать полный рот воды, – жаркие летние дни, лучшие в ее жизни дни.

Какое-то время все было бесцветным, никаких забот о мире, только крики в школе во время игр, это годы и годы от той школы, в которую ушли дети Полы, за несколько домов отсюда, площадка на другой стороне за деревянным забором. Она слышала возгласы, и смех мальчиков и девочек, и удары мяча об доски. Еще два дня, и у них начнутся летние каникулы. Пола ждала этого, ждала, когда ее дети окажутся дома, но в то же время боялась той энергии, которую они готовы выплеснуть на нее, она смеялась, когда говорила это Руби прошлой ночью, попивая свое легкое пиво, а в глазах стояли мысли о детях, семейные ценности сильны, как и всегда, звук возгласа, еще один удар о забор, Руби уплывает прочь, футбольный мяч перелетает и прыгает в нескольких футах перед ней.

Она смотрит в сторону школы и видит, что появляется маленькая белая головка, восьмилетние пальчики держатся за деревяшку, лицо-дыня с короткими волосами и широкой усмешкой, у него под подушкой лежит монетка в один фунт, и Руби встает и ловит мячик, подбрасывает его и пытается отбить обратно, промахивается, мальчишка смеется, и теперь его голова умножается, еще три такие же выскакивают, ухмыляются, один из мальчишек восхищенно присвистывает, Руби за секунду хватает мяч и закидывает его обратно через забор. Она горда этой подачей, если честно, она могла закинуть его куда угодно. Она кивает.