Дмитрий Лычев - (Интро)миссия

…Ромка схватился за живот, увидев светлую челку, развевавшуюся по подбородку, как знамя Октябрьской революции. Несмотря на то, что в часть опять завалилась инспекция, мы свернули в лесок и уделили друг другу полчасика…

Я попал прямо на проверку строевой подготовки. На сей раз она была для меня единственным испытанием — от остальных извращений отмазал Мойдодыр. Я не успел похвалить его за заботу, как понял, что это всё из-за карт, которые я в свое время не дорисовал. Пришлось работать всю ночь, чтобы к утру взору толстых полковников предстали картинки с машинками в полном составе. Толстые полковники ничуть за эти полгода не изменились. Их очи по-прежнему светились отеческой заботой и откровенным дофенизмом. Из результатов проверки, которые я переписывал вечером, я узнал, что главным кандидатом на отпуск является Славик. Исправив несколько его четверок на пятерки, я ускорил процесс выборов Мистера Часть №… сезона осень '89.

Ничто не держало меня в части, кроме официального приказа Мойдодыра. Уже во вторник, 14-го, я знал, что о дембеле будет объявлено в пятницу. Потом, случайно забредя в кабинет начальника штаба, увидел наши пятничные проездные бумажки. Славик воспринял мою новость спокойно. Ответил предложением перепихнуться в бильярд. Во избежание лишнего визга я не стал радовать Ростика. И Вовчику не говорил — по той же причине. Это была наша со Славиком тайна. Последняя…

В четверг я отпросился у командира взвода на почту. Отослал домой посылку с парадной формой. Так, на память… И водки купил. На вечер… Со Славиком… Было бы смешно, если бы в ночь на дембель дежурил кто-нибудь иной, нежели Голошумов. Он тоже знал, что завтрашний день будет для нас последним в этой части, и поэтому не имел ничего против прощального возлияния. Оперативно накачав его, мы со Славиком заперлись в клубе. Странно, но мы не притронулись к спиртному. И к бильярду тоже. Среди ночи, оторвавшись от его губ, я предложил пойти погулять. Куда глаза глядят…

Холодный мерзкий снег хлестал в лицо. Мы шли наперекор снегу по железной дороге. Огни города затерялись в снежной пелене. Часы показывали пять. Славка, всё! Мы стоим с тобой на рельсах. Обнявшись… Греясь друг от друга. Повернувшись по направлению к городу, ты резко останавливаешься и даришь мне поцелуй. Последний… Тот, которого мы так боялись… Тот, к которому шли почти год…

На пятничном разводе Мойдодыр сделал такое загадочное, с позволения сказать, лицо, что даже Ростик догадался, к чему дело клонится. Только Славиковы кулаки сдерживали в нем визг, которому он явно научился у своих подопечных. Для начала начальник штаба зачитал приказ о присвоении Вовчику звания старшего сержанта. А нам с Ростиком — ефрейторов… Та-ак, дожили… Вот она, поганая Мойдодырская благодарность! Денис, стоя рядом со мной, не замедлил вспомнить, что дочь-проститутка котируется выше, чем сын-ефрейтор. Да-а, не так я представлял себе последний день, не так… Потом последовало для Мойдодыра привычное: „…На основании приказа Министра обороны…“ Слезы катились по моим щекам и тут же попадали в лапы Деда Мороза. Колючий иней лежал на лице даже тогда, когда я вернулся в штаб и уселся на кровать. Я ей больше не принадлежал, и она чувствовала это. Всегда непослушно скрипящая, сейчас она хранила гробовое молчание. Склонив блондинистую челку, я просидел так до обеда, пока меня чуть ли не насильно погнали покупать билет. Я решил тормознуться на денек у Мишки, и до Минска нужно было ехать в компании Вовчика с Ростиком, что не могло меня радовать. Мойдодыр боялся нас, даже уволенных. На днях несколько „химических“ дембелей устроили у себя в части пьяный дебош, и наш Мудрейший Из Мудрых поручил командиру взвода лично посадить нас в поезд.

Я боялся прощания, я не хотел его. Славику перед его уходом на ужин сказал, что мы еще увидимся, прекрасно зная, что мы уйдем раньше, чем все вернутся. Нестройный строй, ведомый Денисом, скрылся в снежной мгле и пелене моих слез…

Вчетвером мы шли на вокзал, когда из вокзального буфета появилась горстка солдат. Глупый командир взвода не знал, что наши ужинали в вокзальном буфете… Я сказал, что это химики, ясно видя удаляющиеся силуэты, один из которых был самым дорогим…

Я распрощался с уже бывшими сослуживцами прямо на минском вокзале. Мишка встретил меня. Я даже не удосужился представить ему Ростика с Вовчиком. Немного погодя, отдаваясь очередному возлиянию, я объяснил, почему они этого не заслуживали. Они были одними из немногих людей, память о которых сотрется в первую очередь. В следующий вечер Мишка проводит меня на вокзал. На прощание пообещает быстро приехать с ответным визитом. И вскоре выполнит свое обещание, вернув меня в сладкий сон, именуемый армией…