Джеймс Морроу - Единородная дочь

Джули продолжила путь вдоль Южной Каролины [13] Южная Каролина, Теннесси, Пасифик — названия улиц. . Мимо пробежала толпа туристов. Их красные глаза слезились, к носам были прижаты носовые платки. На перекрестке с Атлантик-авеню стояла пышная женщина в бермудах и цветастой блузе, зажав в руках огромные пачки денег, выигрыш — мечту, потерявшую всякий смысл. Юноша в инвалидной коляске с мотором растерянно кружил по автостоянке «У Гарраха», как ребенок на игрушечном автодроме.

Инструмент! Чтобы совершить чудо, нужен инструмент. Она остановилась «У Данте» и вышла. Хорошо, что одежда была подходящей для такого пекла: полотняные бриджи и футболка от Смитти Смайла («Только шевельнись — получишь пулю»). Дым расползался в воздухе, как инфекция, проникая во все щели и закоулки. Джули тяжело дышала, глаза слезились, горло было шершавым, как наждак. Для Бога все было бы гораздо проще. Бесплотная мать Джули могла с утра до вечера творить чудеса и ни разу даже не закашляться.

Взобравшись по насыпи на Променад, Джули брела через пепелище. Все от «Тельца» до «Песков» было уничтожено. Черный дым клубился, переплетаясь с языками пламени. Лишь на восток от Теннесси уцелели «Морская прогулка», «Международные курорты». И еще «У Данте». Можно было подумать, это Вайверн послал какого-нибудь падшего ангела отвести беду от собственного казино, своего земного редута.

Инструмент! Она должна найти инструмент. Сатана не ошибся, когда говорил о бойне. Дымились обгоревшие трупы, тут и там лежали изуродованные электропилами тела. Нива картежников, сжатая божественными серпами; колосья азарта, понесшие кару небесную. «И это Нью-Джерси, — думала Джули, не веря глазам своим, с трудом подавляя позыв к рвоте, — Нью-Джерси — Штат Садов».

Она повернулась к морю. Начался прилив, и люди спасались в воде, в надежде облегчить боль от ожогов. Другие, кому посчастливилось уцелеть, несли на руках тела мертвых возлюбленных, осторожно укладывали их на песок, все еще не веря страшной правде. Впереди в августовском солнце белел остов Центрального пирса. И вдруг — вот он, возвышается над пристанью, устремляясь к облакам — ее инструмент!

— Джули!

Из облака дыма выплыл толстяк, срывая прилипшую к телу рубашку, словно освобождаясь от навязчивых объятий адского зноя. Брюхо, перепачканное сажей, блестит от пота, как покрытое лаком.

— Не могу поверить, — задыхался Бикс, — эти фанатики со своим бензином… Сколько людей гибнет… Я побежал к «Цезарю», чтобы предупредить, но никто даже слушать не хотел. Что же ты мне ничего о нем не рассказала?

— О ком?

— Об этом, с яхтой. Он тебя трахнул?

Джули опешила. Атлантик-Сити горит, она срывает маску, а этот предатель смеет ревновать?

— Я сестра Иисуса Христа, — буквально выплюнула она эти слова в лицо Биксу. — Конечно же, Дьявол должен проявлять ко мне интерес!

— Только не начинай опять, не сейчас!

— Убирайся. На восток вдоль Пасифик все тихо до самого пролива. Чеши туда.

И она устремилась к пирсу, к своему инструменту, а этот толстокожий тюлень поплелся за ней. В полуразрушенную арку, мимо гипсовой русалки и морских коньков, украшавших заброшенный аквариум.

— Слушай, Джули, брось ты эту чушь насчет дочери Бога, не то нарвешься когда-нибудь на неприятности.

— Оставь меня в покое!

И вот она стоит в лучах солнца, устремив взгляд к верхушке стального шпиля, к округлой обсерватории. Согласно папиному атласу местных достопримечательностей Фредерик Пикар окрестил свое творение «Космическая башня». Джули не собиралась отбывать в космос с родной планеты, она нуждалась лишь в божественной перспективе. Ее жабры затрепетали от сладостного возбуждения. Она ощущала свою божественность, о да, она была готова! Против тонн бензина преподобного Милка и его армии, против электропил и тщательно разработанных планов, против их веры в праведность учиненного кровопролития Джули Кац выставляла армию своих генов.

Подъемный механизм давным-давно демонтировали, но это ее не остановило. Не было необходимости в напыщенных молитвах или особых ритуальных жестах. Одного кивка хватило, чтобы привести шар обсерватории в движение.

— Что, черт возьми?.. — Бикс еще больше взмок от изумления.

Джули победоносно улыбнулась:

— Ты прав, пупсик, твои глаза тебе не врут.

Обсерватория скользнула вниз, наполнив воздух металлическим скрежетом.

— Это ты?.. — Предатель, потеряв дар речи, так и стоял, тупо пялясь на происходящее.