Ирен Немировски - Французская сюита

Hammberger, Feldw. 23599 A» [27] 1 июля 1941 г. Товарищи! Мы жили длительное время с семейством Эпштейнов и узнали их как весьма приличных и достойных людей. Поэтому просим обращаться с ними соответственно. Хайль Гитлер! Хамбергер, фельдфебель, личн. номер 23599 А (нем.). Я по-прежнему не знаю, где находится моя жена. Дети здоровы, я держусь.

Спасибо за все, дорогой друг. Может быть, имеет смысл известить обо всем этом графа де Шамбрена [28] Граф Рене де Шамбрен, адвокат, зять Пьера Лаваля, женатый на его единственной дочери Жозе. и Морана. Всегда ваш, Мишель.

27 июля 1942? Мишелю Эпштейну

Есть ли в произведениях вашей жены — романах, новеллах, статьях, — кроме эпизода в «Вине одиночества», другие эпизоды, сцены, рассуждения, которые могли бы быть истолкованы как прямо антисоветские?

27 июля 1942

Мишель Эпштейн — Андре Сабатье

Сегодня утром я получил Ваше субботнее письмо. Тысяча благодарностей за Ваши усилия. Я знаю, что Вы делаете и будете делать все возможное, чтобы мне помочь. Я набрался терпения и мужества. Лишь бы у жены хватило физических сил перенести этот удар! Тяжелее всего, что она бесконечно волнуется из-за детей и меня, а я ничего не могу ей сообщить, поскольку не знаю, где она находится.

Я приложил письмо, которое необходимо передать германскому послу, и КАК МОЖНО СКОРЕЕ. Если бы Вы могли найти человека, который лично увиделся бы с послом и передал письмо (возможно, граф де Шамбрен, который, я думаю, небезучастен к судьбе мой жены), это было бы замечательно. Но если Вы не видите никого, кто бы мог это сделать СРОЧНО, будьте так любезны и передайте его в посольство или опустите в почтовый ящик. Заранее благодарю Вас. Разумеется, если мое письмо противоречит уже предпринятым шагам, разорвите его. Если нет, я бы очень хотел, чтобы оно дошло до адресата.

Опасаюсь той же меры и для самого себя. Не могли бы Вы отправить м-ль Дюмон аванс в счет ежемесячных выплат 43 года? Это оградило бы нас от материальных забот. Боюсь за детей.

27 июля 1942

Мишель Эпштейн — послу Германии Отто Абецу

Я знаю, что обратиться к Вам напрямую с моей стороны большая дерзость. Но я делаю этот шаг, потому что верю, что Вы единственный, кто может спасти мою жену, Вы — моя последняя надежда.

Позвольте Вам сообщить следующее: прежде чем покинуть Исси, немецкие солдаты, которые прожили там несколько месяцев, оставили в благодарность за все, что мы делали ради их благополучия, письмо, вот его содержание:

«O.U/ den I, VII, 41

Kameraden. Wir Haben langere Zeit mit der Familie Epstein zusammengebelt und Sie als eine sehr anstandige und zuvorkom- mende Familie Kennengelernt, Wir bitten Euch daher, sie damitspechend zu behandeln. Heil Hitler!

Hammberger, Feldw. 23599 А» В понедельник 13 июля арестовали мою жену. Ее отправили в концентрационный лагерь в Питивье (Луаре), а оттуда дальше, но куда, я не знаю. Мне объяснили, что арест произведен согласно данным оккупационными властями общим инструкциям относительно евреев.

Моя жена, мадам М. Эпштейн, известная романистка И. Немировски. Ее книги переведены во многих странах, и две из них — «Бал» и «Давид Гольдер» — в Германии. Моя жена родилась в Киеве (Россия) 11 февраля 1903. Ее отец был крупным банкиром. Мой отец занимал пост президента центрального комитета коммерческих банков России и был также уполномоченным управляющим банка Азов-Дон. Наши семьи потеряли в России значительные состояния; большевики арестовали моего отца и посадили в Петропавловскую крепость в Петербурге. С большими трудностями нам удалось бежать из России в 1919 году, убежищем нам стала Франция, откуда мы с тех пор не уезжали. Все рассказанное свидетельствует, что иных чувств к большевистскому режиму, кроме ненависти, мы не можем испытывать.

Во Франции ни один член нашей семьи никогда не занимался политикой. Я работал уполномоченным банка, моя жена стала известной писательницей. Ни в одной из ее книг (эти книги не были запрещены оккупационными властями) Вы не найдете ни слова против Германии, и, хотя моя жена по происхождению еврейка, к евреям она относится без малейшего сочувствия. Мои предки и предки моей жены придерживались иудаизма, ее и мои родители не принадлежали ни к какой конфессии, что касается нас, то мы — католики, точно так же, как и наши дети, они родились в Париже и являются французами.

Я позволю себе подчеркнуть, что моя жена всегда была в стороне от любых политических группировок и не получала никаких поощрений ни от правых, ни от левых. Газета «Гренгуар», в которой она сотрудничала в качестве романистки, никогда не пользовался спросом ни у евреев, ни у коммунистов.