Стивен Кинг - Ученик дьявола

— Эй, — окликнул его Тодд. — Эй, тебе деньги нужны?

Бродяга повернулся, моргая. Он увидел широкую солнечную улыбку Тодда и начал улыбаться в ответ. Через секунду сверкающий острый нож молнией опустился и рассек его небритую правую щеку. Брызнула кровь. Тодд увидел, как лезвие ножа сверкнуло в открытом рту бродяги… и его кончик коснулся левого угла губ, превратив улыбку в жуткий безумный оскал. Теперь нож рисовал улыбку, он вырезал ее, как тыкву накануне Ночи всех святых.

Он сделал тридцать семь ударов ножом. Он считал. Тридцать семь, считая первый, поперек щеки, превративший слабую улыбку бродяги в ужасный звериный оскал. Бродяга перестал кричать после четвертого удара. После шестого прекратил попытки отползти. Тогда Тодд залез под платформу и закончил работу там.

По дороге домой он выбросил нож в реку. Брюки его были в крови. Он сунул их в стиральную машину и включил режим холодной стирки. После стирки на них оставались едва заметные пятна, но это не волновало Тодда. Со временем пятна поблекнут. На следующий день он почувствовал, что не может поднять правую руку даже до уровня плеча. Отцу он сказал, что повредил ее, играя в выбивного с ребятами в парке.

— На Гавайях все пройдет, — сказал Дик Бауден, потрепав сына по волосам. И вправду, все прошло. Когда он вернулся домой, рука была, как новая.

Снова июль.

Дуссандер, одетый в один из своих костюмов (но не в самый лучший), стоял на автобусной остановке, ожидая последний местный автобус, чтобы добраться домой. Сейчас без четверти одиннадцать вечера. Он был в кино, смотрел легкую задорную комедию, которую очень любил. С самого утра у него хорошее настроение, особенно после того, как получил открытку от мальчика. Это был глянцевый снимок пляжа Вайкики со снежно-белыми свечками отелей на заднем плане. На обороте всего несколько строк:

Дорогой мистер Денкер,

Какое это крутое место! Я каждый день плаваю. Мой отец поймал большую рыбу, а мама утонула в книжках (шутка). Завтра мы идем смотреть вулкан. Постараюсь в него не свалиться. Надеюсь, у вас все в порядке.

Будьте здоровы,

Он все еще слегка улыбался, вспоминая последние строки, когда кто-то тронул его за рукав.

— Мистер?

— Да?

Он настороженно повернулся, опасаясь грабителя, и тут же почувствовал вонь. Запах пива, гнилых зубов, застарелого пота и мятной жевательной резинки смешались в неповторимый букет. Обладателем его оказался бродяга в широких помятых брюках. На нем была фланелевая рубашка, на ногах полуразвалившиеся кроссовки, склеенные грязными полосами липкой ленты. Лицо, возвышающееся над этим живописным костюмом, казалось снятым с креста.

— У вас нет лишнего гривенника, мистер? Мне надо в Лос-Анджелес. Там мне работу предлагают. Мне только нужен гривенник на экспресс. Я бы не стал просить, но это шанс для меня.

Дуссандер нахмурился, но потом снова улыбнулся:

— Ты действительно хочешь проехать на автобусе?

Бродяга слабо улыбнулся, не понимая.

— А что если поехать ко мне домой, — предложил Дуссандер. — Я могу дать тебе выпить, поесть, примешь душ, поспишь на кровати. А взамен мне просто нужен собеседник. Я старик. Живу один. Мне так не хватает иногда компании.

Улыбка бродяги вдруг стала более ясной, по мере прояснения ситуации. Перед ним был старик — педик, любящий поболтать.

— Совсем один? Да?

Дуссандер ответил на широкую, понимающую усмешку вежливой улыбкой.

— Только попрошу сидеть от меня подальше в автобусе. Ты ужасно воняешь.

— Тогда ты не захочешь, чтобы я провонял твою квартиру, — сказал вдруг бродяга с характерным для пьяниц достоинством.

— Пошли, автобус придет через минуту. Сойдешь на следующей остановке после меня и вернешься на два квартала назад. Я буду ждать тебя на углу. А утром посмотрим, сколько я смогу дать. Может, доллара два.

— А может, и все пять, — просветленно сказал алкаш. Его достоинство, пьяное или какое-то там еще, было забыто.

— Может быть, может быть, — нетерпеливо сказал Дуссандер. Он уже слышал рокот дизеля приближающегося автобуса. Затем сунул кварту — 25 центов, стоимость билета — бродяге в ладонь и отошел на несколько шагов, не оглядываясь.

Бродяга стоял в раздумье, когда из-за горизонта показались огни автобуса. Он все еще стоял и хмурился над монетой, когда старый педик, не оглянувшись, сел в автобус. Бродяга пошел было прочь, но потом, в последнюю секунду, изменил направление и вскочил в автобус прямо перед тем, как захлопнулись двери. Бросив кварту в кассу с таким видом, словно ставил сто долларов в рискованной игре, он прошел мимо Дуссандера, едва взглянув на него, уселся в хвосте и задремал. А когда проснулся, старого богатенького педика уже не было. Бродяга вышел на следующей остановке, не зная точно, та это или нет, да и не сильно беспокоясь об этом.