Стивен Кинг - Ученик дьявола

— Я ненавижу вас, — прошептал он.

Дуссандер поперхнулся смехом. Лицо его побагровело, казалось, что он кашляет, смеется и задыхается одновременно. Испуганный мальчик быстро поднялся и стал хлопать его по спине, пока приступ кашля не прекратился.

— Данке шён, спасибо, — сказал старик. — Пей, это пойдет на пользу.

Тодд выпил. Виски показалось ему похожим на противное лекарство от простуды, оно обожгло желудок.

— Как вы можете пить эту дрянь целыми днями, — сказал он, поставив стакан обратно на стол и поморщившись. — Вы должны бросить. Бросить пить и курить.

— Твоя забота о моем здоровье просто трогательна, — усмехнулся Дуссандер. Он достал смятую пачку сигарет из того же кармана, где исчез складной нож. — И я не меньше заинтересован в твоем благополучии, детка. Почти каждый день я читаю в газете, что какой-то велосипедист попал под колеса на перекрестке. Тебе тоже следует от этого отказаться. Лучше ходить пешком. Или ездить автобусом, как я.

— А не пошли бы вы к такой матери! — выбухнул Тодд.

— Мой мальчик, — сказал Дуссандер, наливая себе еще виски и снова начиная хохотать, — мы уже давно идем туда вместе, разве ты не понял?

Как-то примерно через неделю Тодд сидел на заброшенной платформе старой станции и швырял кусочки угля через заржавевшие, заросшие травой рельсы.

Почему мне нельзя его убить?

Он мыслил логически, и сразу же пришел логичный ответ. Веской причины не было. Рано или поздно Дуссандер умрет, а учитывая его привычки, это будет скорее рано. Убьет ли он старика, или Дуссандер сам умрет от сердечного приступа у себя в ванной, все равно конец один. По крайней мере он доставит себе удовольствие, когда перешибет старому стервятнику шею.

«Рано или поздно» — эта фраза не подчинялась логике.

Может, это случится позже, — думал Тодд. — Из-за сигарет или алкоголя, он ведь старый, мерзкий ублюдок. Но он протянул так долго, так что… так что может, протянет еще.

Из-под платформы донесся непонятный храп. Тодд вскочил на нога, выронив пригоршню угля. Храп повторился.

Тодд замер, готовый убежать, но храп не повторился. Почти в километре от него над этим заросшим пустырем с заброшенными зданиями, ржавыми решетками и выщербленными платформами поднималось и уходило к горизонту восьмиполосное шоссе. Машины на шоссе блестели на солнце, как экзотические разноцветные жуки. Восемь рядов движения там наверху, а здесь внизу только Тодд, несколько птиц и нечто храпящее.

Мальчик осторожно наклонился, уперев руки, в колени, и заглянул под платформу. Там, среди желтой травы, пустых банок и пыльных бутылок лежал бродяга. Трудно было сказать, сколько ему лет: на вид Тодд определил его возраст от тридцати до четырехсот. На бродяге была полосатая футболка в засохших пятнах рвоты, зеленые брюки, которые были ему слишком велики, и серые рабочие кожаные ботинки, потрескавшиеся во многих местах. Трещины напоминали открытые рты. Тодд подумал, что бродяга пахнет, как подвал у Дуссандера.

Бродяга медленно открыл покрасневшие глаза и уставился на Тодда безо всякого интереса. Тут Тодд вспомнил про свой перочинный швейцарский армейский нож в кармане, модель для рыболовов. Он купил его в магазине спорттоваров на Редондо-бич почти год назад. Он вспомнил, как продавец говорил ему: Лучше ножа не найти, сынок. Такой нож однажды может спасти тебе жизнь. Мы продаем полторы тысячи таких ножей каждый год.

Полторы тысячи в год.

Он сунул руку в карман и нащупал нож. Он вспомнил, как Дуссандер медленно ковырял ножом вокруг горлышка бутылки. И вдруг почувствовал, что у него эрекция.

Холодный ужас охватил его.

Бродяга провел рукой по пересохшим губам, а потом облизал их пожелтевшим от никотина языком.

— Десять центов есть, парень?

Тодд взглянул на него равнодушно.

— Мне надо в Лос-Анджелес. Нужно десять центов на автобус. У меня встреча. Предлагают работу. У такого классного парня должно быть десять центов. А может, и двадцать пять.

Да-с, сэр, таким ножом можно разделать окуня… даже щуку, если надо. Мы продаем полторы тысячи таких ножей в год. Во всех спортивных магазинах и военных универмагах они продаются, и если ты решил его применить, чтобы распотрошить грязного, вонючего старого бродягу, никто не сможет тебя найти по ножу. Абсолютно НИКТО.

Голос бродяги перешел в доверительный интимный шепот:

— А за доллар я тебе отлично отсосу. У тебя голова пойдет кругом, ты…