Эмилиян Станев - Иван Кондарев

— Господин профессор, — начал он, когда Рогов исчерпал все доказательства неспособности партий свергнуть Стамболийского и, все еще возбужденный и ожидающий возражений, наконец умолк, — в ваших словах чувствуется готовность бороться с партиями порядка. Если такая борьба начнется, Стамболийский будет управлять страной еще двадцать лет и возложит себе на голову корону, о чем мы уже говорили. Но ведь вы же сами атакуете единение, за которое так ратуете на словах. Все мы здесь принадлежим к разным партиям. Простите, но мне непонятен ваш тезис. Как можно забыть старые партийные распри, если мы сами будем их раздувать? И как тогда можно расчистить путь к свободной политической жизни? Должны ли мы вносить в наши отношения новые разногласия именно сейчас, когда так необходимы доверие, сплоченность и, если хотите, нечто большее — умение хранить тайну!

— Единение?! — воскликнул профессор. — Единение означает новых людей, новую основу. Как иначе можно его достичь? Покрыть все прахом забвения? Или присвоить себе привилегию требовать жертв от других? А может, вы надеетесь, что коалиция, называющая себя Конституционным блоком, сбросит Стамболийского?

— Это другой вопрос. Неуместно говорить сейчас, с помощью каких сил и средств это произойдет. Сие не относится к нашей деятельности. А что касается жертв, то их придется принести нам всем. Политический момент требует, чтобы мы протянули друг другу руки, — ответил Абрашев.

— Все только этого и хотят, — подтвердил полковник.

— Речь идет не о существовании партий, а о существовании страны. Что и говорить, ни одна партия не может взять на себя руководящую роль и подготовку общества, да это ни одной из них и не по силам. Что же касается власти, о, там аппетиты велики, каждый уже приготовил кубышку побольше, — ответил профессор, встревоженный тем, что настроение окружающих может измениться в пользу депутата.

— Извините, господин профессор, но вопрос сейчас в том, как победить дружбашей. А над тем, что за этим последует, нечего заранее ломать голову, — заметил Каракунев.

Старый Христакиев посмотрел на него недовольно.

— Гочо, так говорить не годится. Господин профессор и господин Абрашев, с которым мы долгие годы были политическими противниками, — он помедлил и улыбнулся обоим, — должны не выступать друг против друга, а работать совместно, каждый в соответствии со своими возможностями. И в один прекрасный день, бог даст, каждый получит то, чего он заслужил. Мы одинаково ценим и уважаем обоих.

Только теперь профессор Рогев понял, зачем его сюда пригласили. Он язвительно улыбнулся и скрестил руки на груди, пытаясь сохранить спокойствие.

— Я уже тридцать лет народняк, — продолжал Христакиев, — но сейчас говорю просто как гражданин. Без жертв не обойтись, господа. Только так мы сбросим обвившуюся вокруг тела Болгарии дружбашскую гадюку и заткнем рот кое-кому у нас в городе.

— Время учит нас и не ждет, — откликнулся и Манол, чувствуя, что тоже должен что-нибудь сказать.

— Если господин профессор собирается вести борьбу в околии, я первый подам ему руку, — заявил Лбрашев, которому вдруг стала ясна цель старого Христакиева.

На смуглом лице профессора выступил густой румянец. Он подозревал, что предложение сделано только для того, чтобы его скомпрометировать. Откажись он, может создаться впечатление, что он не желает приносить жертвы во имя общей цели. Встретив взгляды остальных, Рогев поблагодарил и все-таки отказался, тайно надеясь, что возглавить оппозицию в городе предложат именно ему.

— В конце концов, наверху решат, кто и где будет баллотироваться, — с облегчением заметил Кантарджиев.

— Ну, по этому вопросу и мы тоже скажем свое слово. Важно другое, господа. Главное, чтобы господии профессор и господин Абрашев протянули друг другу руки. Это настоятельно необходимо именно сейчас, если учесть предстоящие действия Конституционного блока. Пусть они совместно проведут широкое публичное собрание, которое станет своего рода подготовкой и поможет нашей оппозиции сорганизоваться. Население будет очень довольно, — улыбнулся Христакиев и с удовлетворением потер руки.

— Мы предлагаем вам обоим выступить в читалище, — подхватил и Никола, обрадованный благополучным развитием событий.

— Я не могу выступать на стороне и от имени какой бы то ни было партии, — с плохо скрываемой злостью предупредил профессор Рогев.

Христакиев поспешил его успокоить: