Эмилиян Станев - Иван Кондарев

— Доктора приглашали, братец Драган? — с еще более невинным видом участливо спросила Джупунка.

— Мигрень доктора не лечат. Поликсене нужен только покой, — промолвил старый чорбаджия и недружелюбно поглядел на нее.

Гостья посидела еще немного и наконец собралась уходить, пообещав заглянуть еще раз. Хаджи Драган вышел в зал ее проводить. В эту минуту на лестнице показался Никола. Круглое лицо его было помято, под миндалевидными глазами лежали тени. Увидев гостью, он холодно кивнул, и Джупунка поняла, что сейчас каждый посторонний человек ему противен. Посторонившись, чтобы пропустить гостью, Никола сказал отцу:

— Уехали сегодня рано утром…

Хаджи Драган что-то пробормотал. Джупунка нарочно замешкалась на лестнице, чтобы узнать, кто уехал и откуда прибежал Никола, но лишь к концу дня она узнала, что братья Стоенчевы покинули город. Подружка Райны, брат которой служил в конторе старого Христакиева, рассказала, что Никола хотел было обратиться за содействием к властям, но оба Христакиевы посоветовали ему молчать, потому что иначе он и сам мог попасть под суд как фальшивомонетчик.

Джупунке стало ясно, что золото Поликсены потеряно безвозвратно. Она решила через два-три дня снова зайти к хаджи Драгану и открыто предложить ему выдать Антоанету за Костадина. Но в воскресенье в город прибыл царь Борис III [69] Борис III Кобург (1894–1943) — с 1918 по 1943 г. царь Болгарии. Содействовал военно-фашистскому перевороту 1923 г. Сторонник сближения с Германией. со своим адъютантом, зятем хаджи Драгана, и с того дня в К. стали происходить события, окончательно спутавшие все планы Рады Джупуновой.

О приезде царя в кафе «Бристоль» поговаривали и раньше, но никто не верил, что это и вправду случится. Слух распространил Никола, получивший письмо от зятя.

Эти разговоры достигли ушей околийского начальника и кмета, и оба приняли меры, чтобы высочайшее посещение не застигло их врасплох.

Околийский начальник Хатипов заставил жену отчистить мыльным корнем пятна с его форменного кителя, привести в порядок давно не видевшие утюга брюки с кантами, а полицейским приказал прибрать верхний этаж старого дома, в котором помещалось околийское управление.

Полицейские, пожилые и степенные люди, не имея на этот случай арестантов, сами вымыли окна, двери и прогнивший, кое-где прохудившийся пол, подмели задний двор, где под навесом стояла утонувшая в грязи пролетка, привели в порядок кабинет Хатипова и его секретаря. Хатипов приказал им подтянуться и ежедневно чистить сапоги. Сам он решил пока не пить. В царский приезд Хатипов не верил и очень надеялся, что он вообще не состоится, но по некоторым соображениям считал нужным принять все эти меры. И прежде всего из-за глупости, совершенной им на прошлой неделе.

Его высокопреосвященство митрополит Тырновский пожелал объехать свою епархию и однажды утром прибыл в К. Хатипов, верхом, в сопровождении двух конных полицейских, встретил коляску митрополита у околицы, и тот въехал в город, окруженный конвоем, как высокопоставленный арестант. Хатипов держался с ним пренебрежительно, в тот же день пустил в ход весь свой запас циничных анекдотов о духовенстве и потребовал от подчиненных, чтобы те ему докладывали, куда ходит владыка и с кем встречается. Тем бы все и кончилось, если бы его высокопреосвященству не пришло в голову совершить поездку также и по окрестным селам. Узнав об этом, Хатипов приказал заложить свою пролетку и отправился следом за митрополитом, разъясняя населению, что владыка едет не просвещать свою паству, а настраивать ее против правительства. Крестьяне собирались в корчмах, где останавливался околийский начальник, и хихикали над остротами, на которые Хатипов был мастер. Митрополит, узнав об этом, прервал поездку и вернулся в Ты р но во другой дорогой. Хатипов понял, что пересолил, но было уже поздно.

— Пока я здесь околийский начальник, не желаю, чтобы сюда ездили митрополиты, — заявил он председателю городской дружбы Динову, который вздумал было его отчитывать.

— Не знаю, как ты выйдешь из положения и как на все это посмотрят наверху. И главное — какой в этом смысл? Чего ради тебе взбрело в голову гоняться за митрополитом?! Он теперь наверняка будет жаловаться, — сказал Динов, рассерженный не столько поведением Хатипова, сколько потому, что опасался неприятностей.

Околийский начальник поморщился.

— Если ваши дружбашские душонки нуждаются в попах и вы не видите, как они плетут петлю для вашей же шеи, станьте сектой, а не политической партией, — заявил он и залился своим вызывающим смехом.