Эмилиян Станев - Иван Кондарев

— А в чьем распоряжении все это находится?

— Военной лиги. В ее распоряжении все припрятанное оружие, — ответил Корфонозов, готовясь снова сесть на своего конька — военная лига была его любимой темой.

Кондарев усматривал в этом некую идефикс. [58] Идефикс (от фр. idee fixe) — навязчивая, маниакальная идея. Корфонозов весьма своеобразно объяснял расстановку политических сил в стране и придавал военной лиге огромное значение. К тому же у него была привычка навязывать тему разговора и вести его в угодном для него направлении, не считаясь с собеседником. Обычно Кондарева раздражала эта черта Корфонозова, но сейчас он остался безразличным. Перед глазами его все еще стояло ярко освещенное казино, сидящий к нему спиной Костадин, Христина. Неужели конец? И зачем он пришел сюда? Искать утешения в пустых разговорах о военной лиге? Слова Корфонозова проносились мимо, не затрагивая сознания, не вызывая никакого интереса.

— Ты смотришь на все глазами военного, — сказал он, лишь бы поддержать разговор.

— Третьего дня мне то же самое сказал Янков: лига — кучка офицеров, а против нее — весь народ… Народ, дорогой мой, относительное понятие, это не сумма, а соотношение сил в известный исторический момент. Тот, кто решил совершить революцию, должен захватить склады с оружием. Народ сам по себе далеко еще не все, и в этом, возможно, коренится будущая трагедия в человеческой истории: народами отныне управлять будет куда легче, чем во времена аркебузов и ядер. Пей коньяк!

— Я недавно пил пиво. Как бы не захмелеть.

Кондарев поднял полную рюмку и поглядел на нее с отвращением.

— Я вижу, ты сегодня рассеян. Что-то тебя гложет. Но я не интересуюсь сердечными делами своих друзей. Правда, друзья друзей охотно посвящают меня в них, даже когда я и не прошу об этом. Ты ходил на вечер или собрался туда? Видно по костюму.

— Собрался было идти.

Чтобы скрыть ложь, Кондарев поспешил закурить.

— Ну что ж! Алкоголь — друг в беде. Ничего с тобой не станется от двух-трех рюмок. И сними ты свой пиджак, да и жилетку. Как ты только терпишь?

Кондарев выпил коньяк и поморщился. От второй рюмки его бросило в жар, и он снял пиджак, поглядывая на полуоткрытую дверь, откуда вот-вот должна была появиться прекрасная вдова.

— Эта женщина значила для меня слишком много, — тихо промолвил он.

— Эта женщина хороша, но она не для тебя, — живо возразил Корфонозов. — Поверь мне: я лучше разбираюсь в женщинах. Еще юнкером я от женщин и девчонок многое узнал. Мужчина, пока молод, должен иметь как молено больше связей с женщинами. Но в условиях нашего мещанского пуританства трудно прикоснуться даже к мизинцу какой-нибудь Рады или Пены, (ели не пообещаешь на ней жениться.

Кондарев глядел на освещенное мягким светом бледное лицо хозяина. И лампа, и некогда дорогой ковер, и это лицо, почти нежное, не будь на нем лисьего выражения, и красивые, но обветшалые диванчики вокруг говорили о прежнем благополучии и навевали какую-то приторную грусть по чему-то отжившему. Отец Корфонозова был известным торговцем в городе, а дядя — отставным генералом. Благодаря его протекции тринадцатилетнего Корфонозова приняли в основанный царем Фердинандом кадетский корпус, там мальчика воспитывали в духе избранной касты — будущей опоры престола и высшего общества. Дружба между Корфонозовым и Кондаревым завязалась года два назад, когда недавний майор вернулся в К., уволенный из армии за свой дерзкий научный труд, рукопись которого исчезла в недрах военного министерства. В своей книге он рассматривал прорыв под Добро-Поле [59] прорыв Салоникского фронта войсками Антанты 15–18 сентября 1918 г. В отступающих болгар — ских частях началось революционное брожение, закончившееся Владасским восстанием. с военной точки зрения, доказывая, что причина поражения не в пропаганде коммунистов и земледельцев, а в огромном превосходстве противника и ошибках болгарского командования. Он надеялся, что его труд будет оценен как серьезный вклад в военную историю, но вместо похвалы и повышения Корфонозова внезапно уволили из армии. Озлобленный собственной неудачей и массовой демобилизацией офицеров, майор осознал свою ошибку слишком поздно. Тогда он стал изучать в университете право и вступил в коммунистическую партию.

В коридорчике послышалось звяканье чашек. Корфонозов распахнул дверь. На пороге стояла сестра с подносом.

— Порядочные холостяки не сидят в такую погоду дома и не ходят голышом, как мой брат, а веселятся в казино, — задорно сказала она, глядя на Кондарева смеющимися глазами.