Эмилиян Станев - Иван Кондарев

Мирян, сложив руки на набалдашнике трости и выкатив синие глаза, приготовился внимательно слушать.

— Не люблю людей, которые идут наперекор своим интересам. Каждый должен знать, что ему по силам, а что нет. Коли не дюж, не берись за гуж. Если дело мне по карману, я не отступлюсь. Ты знаешь нашу мельницу в ущелье. Я решил ее продать, лишь бы нашелся покупатель. Отдам дешево, почти даром, потому что от таких мельничушек, как моя да твоя, проку нет. Хотел было отремонтировать ее и поставить машины, но участок не позволяет, да и постройка хлипкая. Если уж займусь мукомольным делом, то построю паровую мельницу, чтобы не возиться с отводами, запрудами и водой. Вчера, когда увидел тебя в лавке, мне пришло в голову спросить, не продашь ли ты свою мельницу.

Мирян разинул рот, лицо его вытянулось от разочарования.

— Как так — продать мельницу?.. Ведь я эдак вот… совсем о другом думал…

Манол даже не взглянул на него.

— Мельница у тебя на хорошем месте, и покупаю я ее только из-за участка. Дам тебе хорошие деньги. Меня не интересует ни постройка, ни жернова. Покупаю за место.

Мирян приуныл. Каким же дураком считает его Манол, если надеется купить его единственное сокровище!

— Об этом и речи быть не может: мельницу я не продам, — заявил он, видя, что надежды его рушатся.

Старая служанка принесла ракию в высокой бутылке с узким горлышком, тарелку со свежими огурчиками и молча вышла, оставив после себя запах жареного лука.

Манол делал вид, что не догадывается о переживаниях гостя. Мирян не притронулся к ракии. Манол чокнулся с ним и одним духом опорожнил свою стопку.

— Закуси огурчиками. Я люблю их без уксуса.

Мирян ковырнул вилкой кружочек, пожевал и сокрушенно поглядел на свои запыленные башмаки.

— Ты меня не понимаешь, бай Тодор, — неторопливо сказал Манол. — Ты, наверно, подумал, что мне нужна твоя мельница для дохода. Тебе она выгодна, а мне нет. Дело совсем в другом. Когда-нибудь ты будешь рад отдать ее за полцены, лишь бы отделаться от нее. Запомни мои слова! Я, бай Тодор, так или иначе, за три года остановлю все ваши мельницы. Вот отгрохаю современную мельницу на четыре-пять поставов, да еще с маслобойней, — от ваших трещоток и помину не останется. Коли не продашь, я найду другое место, можно и на краю города, потому что для паровой мельницы река не обязательна. Моторы поставлю, электричество проведу. Таких мельниц здесь нет. Нет и маслобойни, а за нее вся околия готова землю грызть, потому что за литром постного масла приходится ходить аж в Джулюницу. И жмых идет нарасхват на корм скоту…

Манол оживился, его темные глаза заблестели.

— Нет уже довоенного оливкового масла, которое застывало в бочках, бай Тодор! Хочешь не хочешь, а лопай подсолнечное… Вот уменьшу плату за помол, привезу французские жернова, и когда люди увидят, что им мелют за два часа и не надо торчать по три дня у мельницы из-за мешка муки, замолкнут ваши трещотки.

Угроза не произвела на Миряна никакого впечатления. Конкурентов у него не было, а деревенских помольщиков ему было вполне достаточно. Запугивания Манола его обидели.

— Брошу миллион — верну десять! Кто с деньгами, тот всех подомнет. Но зачем мне давить тебя? У меня и без того дела много. С мельницей или без мельницы, я, бай Тодор, — Манол Джупунов, а ты — человек средней руки. Но что с тобой делать, если ты не хочешь брать деньги, пока твоя развалюха еще кое-как вертится?

Манол встал и, засунув руки в карманы брюк, стал прохаживаться по комнате, поскрипывая новыми штиблетами. Мирян сидел с безразличным видом.

— Ну, говори, на чем порешили? Могу предложить кое-что другое, но не знаю, договоримся ли. Итак, значит. не продаешь. Коль не продаешь, я предлагаю тебе взяться вдвоем за это дело. Ты готов? — Манол уперся в Мирян а тяжелым взглядом.

— Да как возьмемся? Мельницу свою я не отдам…

— Давай руку — договоримся.

Мирян колебался.

— Слушай, бай Тодор, ты человек скромный, с торговлей дела не имел и ничего в ней не смыслишь. Если не продаешь мельницу, то помоги мне, а я помогу тебе. Сколько у тебя денег?

Мирян растерялся. У него было на счету около десяти тысяч левов, которые он берег на приданое дочерям. Эти деньги были собраны по мелочам — от продажи женского рукоделия да от приношений прихожан, и ему было стыдно признаться, что он так беден.

— О деньгах не беспокойся. Скажи, что задумал?

— Сто тысяч у тебя наберется?

— Может, и наберется.

Манол пододвинул к Миряну стул и, сев вплотную к нему, так что колени их коснулись, сказал мягко и даже с участием: