Эмилиян Станев - Иван Кондарев

Раздался бой городских часов. Медленно роняли они удары, словно каждый миг готовы были отказаться от своего бессмысленного занятия.

Корфонозова удивляло, что после того, как он учинил сестре такой мучительный допрос, она не пришла к нему для новых объяснений. Видимо, в ней взбунтовалась гордость.

Он подошел к окну и выглянул наружу. На востоке, за вершинами Балкан, горизонт пламенел медью. Через несколько минут неудержимая августовская луна вытолкнула из-за них свой красный краешек. По стеклам окон поплыли алые отблески. Луна поднималась все выше. Завыла собака, умолкли в реке лягушки, на окнах соседнего дома забелели опущенные занавески.

Где только не видел он этой луны, над какими полями, горами, городами и селами — от Албании до дельты Дуная! Вечера в казармах, поющие молитву солдаты, холерные и тифозные дни и ночи; артиллерийские канонады, когда вспышки орудийных выстрелов вместе с разноцветными ракетами рассекали яхонтовое небо; мертвая тишина после ночного боя, когда не слышно даже стонов раненых и только лунный свет отражается в глазах убитых и на стальных стволах орудий, еще горячих от стрельбы. Едва ли охватишь памятью все, что пережито за те семь жестоких лет — с двенадцатого по восемнадцатый год; море страданий, надежд, героизма, а в итоге — унижения, разбитая жизнь… Интеллигенция, называющая тебя зашоренной скотиной, газетчики-полуинтеллигенты, тупоумные правители, царь — немецкий агент, обман всю жизнь… Он с силой хрустнул пальцами красивых белых рук.

Луна взошла и сразу же окутала город шелковой паутиной. Корфонозов задул лампу. Поток лунного света хлынул в комнату. Он разделся, снял пенсне и лег на кушетку, где сестра приготовила ему постель. И в ту же минуту почувствовал, что кто-то идет по коридору. Он вскочил и распахнул дверь.

Свет луны ворвался в коридор, как луч далекого прожектора, и залил высокую белую фигуру сестры в длинной до пят ночной сорочке. Он подумал, что она идет к нему, потому что не может заснуть и хочет продолжить разговор, утешить его и попросить прощения. Мысль, что в этом доме остались лишь они двое, обреченные одинаково на неизвестность, потрясла его. Но когда лицо сестры оказалось в полосе света, придавшего ему синевато-молочный, мертвенный оттенок, и он увидел опущенные веки спящих глаз, понял, что она идет во сне. Дуса дошла до порога кабинета и остановилась, губы ее зашевелились, по лицу разлилась скорбная улыбка. Он попятился, ожидая, что она войдет внутрь, но сестра повернулась, и ее высокая фигура с удивительной плавностью поплыла в лунном свете. Корфонозов слегка коснулся ее плеча и осторожно повел за собой. Жаркая нежность охватила его. Напряженные нервы болезненно воспринимали каждый звук; казалось, он перенесся в какой-то загадочный мир, где раскрывалась невыразимая тайна всего сущего. Оба медленно двигались к спальне. Сквозь такие знакомые — еще с материнских времен — длинные до пола, воздушные, как пена, кружевные занавески смутно белела огромная луна. Подхватив сестру на руки, Корфонозов бережно поднял и положил ее на постель. В ту же минуту послышался скрип лестницы. В проеме раскрытой двери появился силуэт мужчины в коротком пальто, что-то щелкнуло, и Корфонозов понял, что тот, кто стоял там и смотрел на него, спустил предохранитель револьвера. Лицо Корфонозова снова передернулось, он быстро подошел к порогу и прошептал:

— Это я.

— Корфонозов?.. Когда ты приехал? Я решил, что тут кто-то чужой. — Кондарев сунул револьвер в карман пальто.

«Любовник сестры в родном доме встречает меня с револьвером», — с горечью подумал Корфонозов и тихонько прикрыл дверь спальни. Следовало бы еще завесить чем-нибудь окно, но у него уже не было на это времени.

— Я тебя ждал. Пойдем в кабинет, — сказал он, проходя мимо Кондарева. На него пахнуло полем и травой.

— Закрой прежде окна.

— Незачем. Не будем зажигать лампу, и все.

Кондарев устроился в темном углу и притих, Корфонозов сел на стол. Слышно было, как в наступившей тишине тикают его карманные часы. Луна, поднимавшаяся все выше, постепенно осветила противоположную стену. «Начну напрямик, нечего церемониться», — решил Корфонозов.

— Я приехал сегодня совершенно неожиданно и узнал от сестры все, так что нам нет смысла играть в прятки. Не понимаю, почему ты перешел на нелегальное положение. Это, конечно, твое дело, но я хочу знать, почему ты втянул и мою сестру в дела, которые ей совершенно чужды. И не могу простить тебе, что ты стал ее любовником.