Эмилиян Станев - Иван Кондарев

«Пора уходить, — подумал Кондарев. Он понимал, что Христину тяготит его присутствие, но что-то удерживало его. Этот торгаш вырядился как на сватовство. Возможно, Христина нравится ему. Неужели ей приятно такое внимание с его стороны? Нет, просто ее раздражает пустая болтовня его сестры. Христина знает, что Райна без ума от него, и нервничает, считая, что он засиделся, забыв о приличии. Кроме того, ей, как хозяйке, положено быть любезной с гостями, и ему, заметив неприязнь Костадина, следовало тотчас же уйти, чтобы не ставить ее в неудобное положение. Но уходить сейчас, как побитому, нельзя. Удобный момент упущен, надо ждать прихода матери.

Костадин взял со стола шляпу, словно собираясь идти.

Христина вздрогнула и повернулась к нему.

— Мама где-то замешкалась, господин Джупунов, и вы теряете терпение, — сказала она с подкупающей улыбкой. — Райна пошутила, и не надо сердиться на нее. У вас могут быть совсем другие взгляды, — добавила она и с недовольством взглянула на Кондарева, который постукивал очередной сигаретой о крышку коробки.

Костадин положил шляпу на колени.

— Я уже сказал, что не разбираюсь в таких делах.

— И все же у каждого есть свое мнение, но его не всегда можно высказать.

— Почему? — спросил Кондарев, чтобы заговорить с Христиной. Она все время избегала даже его взгляда.

— Все зависит от случая и среды.

— Это так, — он усмехнулся, давая ей понять, что прекрасно понимает, о каком случае и среде идет речь. — Но я не вижу, в чем вина госпожицы [37] Госпожица — барышня. Джупуновой. Она подходит к браку весьма серьезно и возражает против мещанских браков, где в большинстве случаев материальные интересы стоят над чувствами.

— Я не могу понять, какой смысл вкладывают в это слово, я слышу его так часто, что оно мне опротивело! — нетерпеливо перебила Христина. — Все говорят «мещанское», «мещанство», будто это бранные слова. Отец мой мещанин, но я не нахожу его ни глупым, ни дурным. Неужели я должна ненавидеть его за то, что он мещанин? — Разгорячившись, она передернула своими красивыми плечами, на которых красное платье казалось ярче, и рассмеялась сухо и неестественно.

Кондарев резко обернулся. Взгляды их встретились. Затуманенные внезапным озлоблением, глаза ее стали чужими, уголки губ вздрагивали.

— Смысл самой банальной жизни — обзавестись хозяйством и родить детей, — ответила вместо него Райна.

— А тебе не хочется родить детей?

— Этого я не говорила. Я хотела бы, чтоб жизнь моя была бурной. Дети — лишь следствие. Человек не животное, чтобы жить лишь для продолжения рода. Главное в том, чтобы мужчину и женщину влекло друг к другу, чтобы они дополняли один другого, как сказал Вейнингер. [38] Вейнингер Отто (1830–1893) — немецкий писатель, автор нашумевшей книги «Пол и характер». Вы согласны с Вейнингером, господин Кондарев?

— Что? Я не расслышал, извините, — спохватился Кондарев. «Откуда в ней такая злоба и насмешливость? Почему она до сих пор не сказала мне, что ей обидно, когда я называю ее отца мещанином? Нет, не может быть… Конечно, не меня она имела в виду…»

Он вдруг вспомнил вопрос Райны и, боясь выдать свое смущение, поспешно повернулся к ней.

— Теория Вейнингера построена так, чтобы доказать, будто женщины сами виновны в своем униженном положении, — машинально ответил он.

— О да, мужчинам она нравится, и поэтому они наговаривают на нас все что угодно. Вы хорошо ее определили. Мы, женщины, не всегда сознаем свое унижение, — сказала Райна.

— А почему это женщины в униженном положении? — вдруг спросил Костадин.

Вопрос был неожиданный. Никто не думал, что Костадин вмешается в разговор. Сестра с удивлением и страхом поглядела на него, опасаясь, что брат осрамится, сказав глупость, или же нагрубит Кондареву. Тон вопроса показывал, что Костадин вмешался неспроста и спрашивает не сестру, а Кондарева.

— Каждому интеллигентному человеку это видно, — ответил Кондарев.

— А я считаю, что как раз интеллигентным это и не видно. Начитались книжек и забивают головы женщинам всякими глупостями будто им на пользу, а выходит наоборот, — язвительно возразил Костадин. — Женщина есть женщина, а если которой захотелось стать мужчиной, пусть носит мужнины штаны, если он отдаст.

— Что вы этим хотите сказать?

— Хочу сказать, что женщине нужно свое, и не морочьте ей голову!

— Я вас не понимаю, — сказал Кондарев и поглядел на женщин, которые сидели, опустив головы.