Эмилиян Станев - Иван Кондарев

— Забыл.

— Я принесу, — сказала она и, стуча деревянными сандалиями, исчезла в доме.

Анастасий потянулся за мылом, оставленным отцом на краю колодца, и хотел было снять с пальца свинцовое кольцо, с которым расставался только когда умывался. Кольца не было. Анастасий широко раздвинул пальцы, словно не веря своим глазам, и в памяти его молниеносно встала крохотная подробность: стоя у ворот доктора и ожидая каждую секунду услышать подозрительный шум. он по привычке вертел кольцо на пальце. Когда закричала служанка и в воротах показался доктор, он сунул руку в карман за револьвером… Анастасий вспомнил это очень отчетливо, как и то, что, когда он трогал револьвер, толстое и грубое кольцо с анархистской эмблемой терлось о рукоятку оружия…

Анастасий лихорадочно сунул мокрые руки в карманы брюк. Кольца не было. Анастасий напряг память, но та не отметила ничего кроме того, что перед выстрелом он вертел кольцо и хотел его снять, чтоб не мешало. Ужас охватил его, и он кинулся в дом, проверить, не выпало ли кольцо где-нибудь в комнате.

На пороге Анастасий столкнулся с матерью. Выхватив полотенце из ее рук, он свирепо провел им по лицу, ожидая, чтобы мать его пропустила. Но та стояла прямо перед ним и не сводила с него светлых любящих глаз.

Анастасий швырнул полотенце ей в лицо.

— Ну что смотришь? Не видишь разве, что мне нехорошо!

— Но, Таско, я думала, у тебя все прошло, — произнесла она испуганно.

— Оставь меня в покое! — Он оттолкнул ее и кинулся в комнату.

Он перерыл постель, потом пол, ощупывая его, пядь за пядью, пока не почувствовал, что перед глазами у него все поплыло. Потом схватил отцовский пиджак, вывернул все карманы, надеясь, что кольцо вывалится оттуда. Напрасно пытался он вызвать забытое, словно канувшее в небытие воспоминание. Тревога все росла, и он уже испугался, как бы воображение не взяло верх над разумом и волей. Может, надо сейчас же бежать на поиски кольца, пока его не нашла полиция? Этот вопрос совершенно завладел его сознанием, заглушая все остальные тревоги. Анастасий застегнул ворот блузы и хотел было уже выйти, но вдруг остановился. А если полиция уже нашла кольцо? Тогда стоит ему показаться на улице, как его немедленно арестуют. Кольцо видели многие — другого такого в городе не было. Он часто вертел его на пальце, и эта его привычка всем бросалась* в глаза.

Анастасий сознавал, что больше нельзя терять ни минуты. Нужно пройти мимо дома Янакиева, спокойно и зорко осмотреть каждый булыжник. Хватит ли у него смелости? И вообще стоит ли это делать? Ведь он и раньше бывал на той улице, навещая Таню Горноселскую, так что вполне мог потерять кольцо, скажем, дней пять назад.

Разве не могло бы оно лежать с тех пор? Разве кольцо — доказательство, что именно он убил доктора?.. И все-таки разум подсказывал ему, что нужно как можно скорей и любой ценой избавиться от этой опасной улики.

Анастасий стремительно выбежал из комнаты, пересек двор и остановился у каменной ограды, в которой был спрятан револьвер. Стоящая у двери мать смотрела прямо на него, но он не обратил на это никакого внимания. Вынул револьвер, швырнул в бурьян прикрывавший его камень. «Все равно, — подумал он, — мать глупа, ничего не поймет». В эту минуту церковный колокол зазвонил по покойнику. Нервное напряжение с такой силой охватило Анастасия, что он, не помня себя, выбежал на улицу, шатаясь, словно пьяный, миновал деревянный мостик и, сам того не заметив, вошел в город.

Солнце освещало белые домики, лавчонки, мастерские жестянщиков и сапожников, откуда уже доносилось постукивание молотков. Из узких кривых улочек веяло приятной прохладой. Со стороны могло показаться, что Анастасий шел совершенно спокойно, как человек, не имеющий никаких оснований для спешки, только шаги его были слишком велики и нетерпеливы. Не поворачивая головы, он украдкой всматривался в прохожих. Колокол продолжал звонить, только это и нарушало обычное течение будничного дня. Может, он звонит по кому-нибудь другому? Боже, что с ним произошло? Что осталось от человека идеи, революционера?..

Вдруг Анастасий вспомнил о своем намерении заглянуть к Сандеву, и ему пришло в голову, что, прежде чем идти к дому Янакиева, разумнее будет на минутку заглянуть в книжную лавку. Какое-то время он колебался, но затем соображение, что Сандев, вероятно, уже знает, что говорят в городе, заставило его изо всех сил заспешить к книготорговцу, хотя это все равно было ему по пути.