Никколо Амманити - Я не боюсь

В том году была мода на штаны а-ля слоновьи ноги, обтягивающие цветные майки, легкую небритость и длинные волосы. Феличе плевал на моду. Волосы он стриг коротко, бриолинил и зачесывал назад, тщательно брился и одевался в военные куртки и камуфляжные штаны. А вокруг шеи повязывал платок. Он ездил на 127-м «фиате», ему нравилось оружие, и он рассказывал, что служил в десантных войсках в Пизе. Хотя все знали, что он проходил службу в пехоте в Бриндизи. У него было острое лицо барракуды, мелкие редкие зубы, как у только что родившегося крокодильчика. Нам он объяснял это тем, что у него все еще молочные зубы. Но они у него не менялись никогда. Если он не раскрывал рта, то был почти симпатичным, но, если распахивал свою печку или смеялся, ты отскакивал на пару шагов.

В один прекрасный день, не сказав никому ни слова, он уехал.

Если у Черепа спрашивали, куда уехал его брат, он отвечал:

– На Север. Работать.

Этого было достаточно, и жизнь шла дальше.

А сейчас он вновь появился, взошел, словно ядовитая трава. На своем 127-м цвета жидкого дерьма. Он спускался от заброшенного дома.

Это он посадил мальчика в яму. Вот кто это сделал.

Укрывшись за деревьями, я высматривал, нет ли кого в доме.

Когда убедился, что я здесь один, вошел в дом, ступая по проторенной дорожке. Кроме пакетов из-под макарон, пивных бутылок, кастрюльки в яблоках на земле валялась пара открытых банок из-под тунца. И в углу свернутый мешок из камуфляжной ткани.

Феличе. Это его. Я даже представил, как он, сидя на этом мешке, жрал тунца из банки.

Я наполнил бутылку водой, взял из коробки веревку, вышел во двор, привязал веревку к стреле лебедки, сдвинул лист и матрас и посмотрел вниз.

Он лежал, завернутый в коричневое покрывало, свернувшись, словно дикобраз.

У меня не было желания спускаться в яму, но необходимо было убедиться, что там есть мясо, не съеденное моей сестрой. Да, я видел Феличе, едущего от холма, но меня по-прежнему буравила мысль о том, что этот мальчик может быть моим братом.

Я достал сыр и спросил:

– Можно к тебе? Я тот, что приносил воду. Ты помнишь? Я принес тебе поесть. Немного сыра. Очень вкусный сыр. Лучше, намного вкуснее мяса. Если ты на меня не набросишься, я тебе его дам.

Он не ответил.

– Ну так что, можно спуститься?

Феличе мог его зарезать.

– Я бросаю сыр. Возьми. – И я бросил сыр.

Сыр упал рядом с его ногой.

Черная рука, стремительная, словно тарантул, вынырнула из-под покрывала, ощупав землю, наткнулась на сыр, схватила его и утянула под тряпку. Пока он ел сыр, ноги у него дрожали, как у дворовой собаки, оказавшейся перед куском бифштекса после нескольких дней без еды.

– У меня есть вода… Дать тебе?

Он махнул мне рукой.

Я спустился в яму.

Как только он услышал, что я рядом, он опять свернулся клубком у самой стены. Я посмотрел вокруг в поисках следов мяса.

– Не бойся. Я тебе ничего не сделаю. Хочешь пить? – Я протянул ему бутылку. – Пей, она вкусная.

Он сел, не снимая с себя покрывала. Он походил на маленькое оборванное привидение.

Торчащие худые ноги напоминали две белые жалкие ветки. Он протянул из-под покрывала руку, схватил бутылку, как раньше сыр, и она исчезла под тряпкой.

У привидения оказался длинный, как у муравьеда, нос. Он пил.

Он высосал всю воду за двадцать секунд. Когда закончил, отрыгнул.

– Как тебя зовут? – спросил я.

Он даже не удостоил меня ответом.

– А как зовут твоего отца?

Никакого результата.

– Моего зовут Пино, а твоего? Может, твоего тоже зовут Пино?

Мне показалось, он что-то пробормотал.

Я подождал немного и сказал:

– Феличе. Его ты знаешь? Я его видел. Ехал отсюда на своей машине… – Я не знал, о чем еще говорить. – Хочешь, чтобы я ушел? Если хочешь, уйду. – Никакой реакции. – Ну и ладно. Я пойду. – Я ухватился за веревку. – Тогда пока…

Я услышал бормотание, вздох и еще какие-то звуки из-под тряпки.

Я прислушался.

– Что ты сказал?

Опять звуки.

– Не понимаю. Говори громче.

– Медвежата!.. – прокричал он.

Я отпрыгнул.

– Медвежата? Что значит «медвежата»?

– Медвежата-полоскуны… – сказал он чуть тише.

– Медвежата-полоскуны?

– Медвежата-полоскуны. Если ты оставишь открытым окно кухни, медвежата-полоскуны влезут в нее и украдут торты и печенье и все, что вы едите, – сказал он очень серьезно. – Если ты, например, оставишь мусорное ведро с остатками еды рядом с домом, медвежата-полоскуны придут ночью и все съедят.

Он был похож на сломанное радио, которое неожиданно включилось.