Джеймс Миченер - Источник

Лишь ближе к рассвету Риммон и его друзья завершили рассказ о Кархемише и о чудесах Вавилона. О сражении они сказали лишь, что Египет полностью разгромлен и никогда больше не восстанет из праха. Никогда больше Макор не услышит тяжелую поступь египетских армий; можно выкинуть на свалку скарабеи чиновников, ибо никогда больше не понадобится скреплять их отпечатками официальные документы. Никто не стал скорбеть при этих известиях, потому Египет управлял ими с равнодушием и жестокостью, и, может, первое было еще хуже, чем второе, потому что под его владычеством земли приходили в запустение, леса вырубались и исчезали, а место безопасности занимала анархия. Ныне Египет был мертв, и евреи, которые страдали под властью фараонов, не испытывали по этому поводу печали.

– Но Вавилон! – вскричал сын Гомеры. – Его величие невозможно себе представить! Ворота Иштар… – Он запнулся, не в силах найти слова для их описания. – Микал, – обратился он к жене, – принеси мне твою драгоценность.

Его полная счастья жена побежала к их дому и вернулась, неся с собой фарфоровую, покрытую глазурью птицу, сделанную в Греции.

– Это драгоценность, – сказал Риммон, вскидывая птицу над головой, и она заискрилась в пламени ночных факелов, – но от ворот Иштар тянутся стены втрое выше, чем в Макоре, и все они залиты глазурью, которая красивее, чем даже эта. – И, вскинув над головой руки, он изобразил воображаемые ворота Вавилона. – У них есть каналы, по которым с расстояния дальше, чем до Акко, приходит речная вода, висящие в воздухе сады, храмы, огромные, как весь Макор, а на краю города стоит башня, столь могучая и высокая, что не существует слов для ее описания.

– Почему они вас освободили? – спросил какой-то старик.

– Чтобы мы могли рассказать Израилю о Вавилоне, – сказал Риммой.

Из тени вышел правитель Иеремот, кряжистый и суровый человек неоспоримого мужества, и он сказал:

– Они вернули вас, чтобы мы испугались. Но мы будем отважно защищать город, отдав ему всю нашу кровь. Риммон, не рассказывай больше о могуществе Вавилона. Давай я скажу тебе: здесь мы будем защищаться.

К удивлению горожан, хриплый и суровый голос правителя не испугал и не обидел Риммона. Расплывшись в широкой улыбке, он схватил Иеремота за руку и сказал:

– Азареел, поведай ему, о чем мы говорили.

И закаленный в сражениях мужчина с перебинтованной головой объяснил:

– Всю дорогу домой мы решали, что делать дальше. Мы будем оборонять этот город. Потому что мы знаем – когда город сопротивляется, ему достаются более выгодные условия мира. Мы дали друг другу обет: «Когда вернемся домой, то восстановим стены». – Сквозь ночную тьму он, прищурившись, оценил укрепления: – У кого хватило отваги поднять их?

Беззубый старик показал на правителя Иеремота и сказал:

– Это все он.

Воины, обнимая правителя, заверили его, что он все сделал правильно, и в апогее празднества Иеремот поднялся в свете факелов и напомнил:

– Стены эти строили старики и старухи. И молодежь защитит их.

Большинство воинов, подобно Риммону, разошлись по домам со своими женами, а часть из них, как Азареел, отправились к храму Астарты, где продолжили веселиться в компании жриц. Несколько человек, как, например, Маттан Финикиец, который и не ждал, что когда-нибудь снова увидит Макор, вскарабкались на гору, дабы принести благодарственную жертву Баалу, а остальные, полные и горя и радости, бродили из дома в дом, утешая вдов, чьи мужчины не вернулись, и заверяя женщин, что их мужья сражались отважно и погибли с честью.

Когда встало солнце, старая Гомера, прихватив с собой новый кувшин, спустилась в шахту и направилась к источнику, но, когда она поднесла кувшин к воде, та отхлынула, осушив источник. На дне его вспыхнул огонь, воздух наполнил запах благовоний, и из глубины раздался громовой голос, который напугал Гомеру так, что она уронила новый кувшин, и тот разбился.

– Гомера, вдова Израиля, в последний раз приказываю тебе. Произнеси слова, которые я посылаю через тебя. Израиль, поклоняясь ложным богам, погряз во блуде и должен быть разрушен. Макор в тщеславии своем возвел стены, но они стоят на песке, и им предстоит рухнуть. Твой народ поклоняется Баалу и распутству с нагими жрицами. В плену его ждет страдание. Скажи своему сыну – помни не Вавилон, а Иерусалим. Скажи все это, Гомера!

– Спасибо тебе, Яхве, за то, что вернул мне сына.

– Он будет с тобой, но попозже, – сказал голос, и по мере того, как затухал огонь, вода возвращалась. Наступило молчание.