Валерий Генкин - Санки, козел, паровоз

Ни одна религия не наделила собаку душой. Зато эти самые души есть у костоломов и убийц, насильников и грабителей, растлителей и — профессиональных живодеров. Как же, как же — венцы творения.

Эта озабоченность собачьими судьбами сыграла с Виталиком злую шутку, когда они с Аликом Умным предавались одному из любимейших занятий — составлению списков «самых-самых», на этот раз — «самых великих русских поэтов двадцатого века». Поместив в первый десяток Сергея Александровича Есенина, сам Виталик еще не отдавал себе отчета, что не «Анна Снегина», и не «Черный человек», и не «Шаганэ ты моя» подвигли его зачислить Есенина в компанию Пастернака, Мандельштама, Блока, Ахматовой, а «Дай, Джим, на счастье лапу мне», «Утром в ржаном закуте» и решительный отказ поэта лупить по голове меньших братьев. Ну и, конечно, «Корова». Вот это:

Да и сам Маяковский рисковал впасть в немилость и отстать от группы лидеров, не вспомни Виталик об упавшей на Кузнецком лошади — хоть и с трудом, но перевесившей омерзение от, видимо, искреннего: «Стар — убивать, на пепельницы черепа»… Ну и этот, дай Бог памяти, Жак Превер, словно у Маяковского подсмотрел и поменял Кузнецкий на парижский пейзаж:

Лошадиный же рьжий остров привлек его внимание к Борису Абрамовичу Слуцкому, а сеттер Джек — к Вере Моисеевне Инбер. Чудесное стихотворение:

Не помнишь? Он полетел с хозяином на аэроплане и вместе с ним разбился, не стал прыгать: «Господин мой, я останусь здесь». Правда, может быть, пес просто испугался? И все же.

Так что вкус «стихов виноградного мяса» окрашивался для Виталика оттенками, совершенно не имеющими отношения к поэзии.

А вот и твое последнее письмо из роддома. Дата на нем не стоит.

Не выкидывай приложенную бумажку, у меня там важные записи!

Мой дорогой!

Ты, конечно, не ожидал такой скорости с выпиской.

Не переживай, если чего не успел сделать, — я просто счастлива, что мы будем уже дома, т. к. чувствую себя прилично и девочка в порядке, а то вдруг тут подцепим что-нибудь, она или я, и застрянем.

Принесешь детское и взрослое — в двух разных пакетах.

Детское:

1) Одеяло шерстяное (мамино). Попробуй его вдеть в новый пододеяльник, только прогладь, а если не подходит, то просто одеяло.

2) Уголок (и если с пододеяльником, и если без него).

3) Чепчик розовый (в горошек) байковый.

4) Косыночку (белую).

5) Распашонку тонкую с зашитыми рукавами (чтобы больше подходила к розовому).

6) Распашонку байковую — розовую, с вышивкой.

7) Две тонкие пеленки (новые — те, что сложены и подогнуты, а старые — просто сложены).

8) Клеенку 25 × 25.

9) Пеленку байковую розовую (тоже новую).

10) Ленту розовую.

Для меня:

1) Туфли лаковые бордовые.

2) Чулки.

3) Резиновый пояс (голубой, лежит в шкафу, где коричневая комбинация).

4) Трусы белые (там же).

5) Коричневая комбинация (лифчик не надо).

6) Платье в клетку.

7) Плагц красный (я думаю, что холодно, а если тепло, то не надо).

Приготовь, солнышко, по 1 р. няням, что выведут нас с Оленькой: одна детская няня, одна — моя.

Котинька, что не сделал — сделаем вместе. Приготовься бодрствовать ночь.

Целую, родной.

Оказывается, у меня мало молока, купи в аптеке рожок и соску, здесь дадут докорм. Весит Оленька 3550.

Приложенная записка:

Необходим докорм, 30–40 г. Молоко стерилизовать. Через неделю — в консультацию для контрольного взвешивания. Молоко годно сутки. Кормить через три часа семь раз в сутки. Сладкая водичка с ложки — 150 г, 1 ч. ложка сахара на 1 ст. воды. Ночью — ложек 10–15 сразу, а днем — по 5–6.