Патрик Модиано - Маленькое чудо

Я стояла перед дверью и не звонила. Часто, когда я возвращалась одна в большую квартиру у Булонского леса и звонила в дверь, никто мне не открывал. Тогда я спускалась вниз и шла звонить в кафе, чуть дальше по улице. Хозяин смотрел на меня ласково, посетители тоже. Судя по их взглядам, они знали, кто я. Наверно, поинтересовались у соседей. Однажды кто-то сказал: «Да это же малышка из 129-го». Денег у меня не было, и мне разрешали звонить бесплатно. Я входила в кабину. Телефон висел высоко, и мне приходилось вставать на цыпочки, чтобы набрать номер: ОТЕЙ 15–28. Но никто не отвечал у графини Ольги О'Дойе. На миг у меня возникло искушение нажать кнопку звонка. Я почти не сомневалась, что она откроет. Во-первых, квартира не так велика, чтобы трель звонка затерялась вдали, прокатившись по анфиладе комнат, как там, где был телефон ОТЕЙ 15–28. А потом, ее теперь мало кто навещает, и она наверняка ловит каждый звук, сулящий спасение от одиночества. Или еще надеется, что придет тот человек, который не приходит уже давно, — брюнет североафриканского типа… Но, может быть, приступы хандры и нелюдимости, нападавшие на нее, когда она подолгу сидела взаперти в своей комнате, усилились и участились за двенадцать лет.

Я положила конверт на коврик. Потом быстро спустилась вниз по лестнице, чувствуя, как с каждой ступенькой тает тяжесть в груди, словно я избежала страшной опасности. Во дворе я с удивлением обнаружила, что снова нормально дышу. Какое облегчение ступать по твердой земле, по безопасному тротуару… Только что, у двери, довольно было одного жеста, шага, чтобы утонуть в трясине.

Мне хватило мелочи на метро. В вагоне я рухнула на сиденье. Полное изнеможение и подавленность сменили эйфорию, охватившую меня, когда я вышла из подъезда А. Сколько я ни убеждала себя, что эта женщина, по прозвищу Фальшивая Смерть, не имеет ко мне больше никакого отношения и даже не узнала бы меня, столкнись мы с ней нос к носу, ощущение дурноты не проходило. Я проехала станцию «Насьон», где должна была сделать пересадку, и, поскольку мне снова стало трудно дышать, вышла на улицу.

Передо мной был Лионский вокзал. Стемнело, и стрелки больших часов показывали пять. Мне захотелось сесть на поезд и проснуться завтра утром где-нибудь на юге. Выйти из кирпичного дома, не позвонив в дверь, оказалось недостаточно, чтобы спастись. Мне нужно было как можно скорей уехать из Парижа. Увы, у меня уже не было денег на билет. Я отдала консьержке последнее. Что за бредовая идея — заплатить долги Фальшивой Смерти… Но я помнила, что в большой квартире у Булонского леса она звала только меня, когда ей бывало плохо. После многодневного отсутствия она вдруг появлялась с опухшим лицом и мутными глазами. Каждый раз в одно и то же время. В пять часов вечера. И в одном и том же месте. В гостиной с тремя ступеньками, покрытыми плюшем, которые образовывали что-то вроде эстрады, где она разбросала диванные подушки. Она лежала на подушках, закрыв лицо руками. И когда слышала, что я вхожу, говорила всегда одну и ту же фразу: «Помассируй мне щиколотки». Долгое время в Фоссомброн-ла-Форе я вскакивала по ночам. Во сне хрипловатый голос говорил: «Помассируй мне щиколотки». И несколько секунд потом мне казалось, будто я все еще в большой квартире у Булонского леса. И все начинается сначала.

У меня не хватало духу снова спуститься в метро. Лучше дойти до дому пешком. Но я была поглощена своими мыслями и шла наугад. Вскоре я заметила, что кружу около вокзала, по одним и тем же улицам с большими домами. Потом, пройдя одну из них до конца, я оказалась на бульваре Дидро, откуда видна вокзальная суета и яркая вывеска кафе «Европейское».

Гостиница «Терминюс». Я подумала, что надо было снимать комнату в этом квартале. Если поселиться рядом с вокзалом, это полностью меняет жизнь. Кажется, что ты здесь проездом. Ничто не установилось навсегда. Сегодня или завтра сядешь в поезд. Такие кварталы распахнуты в будущее. Циферблат больших часов напомнил мне что-то очень давнее. Не по этим ли часам я научилась узнавать время, когда меня звали Маленькое Чудо? Я тогда уже ездила на метро. От Порт-Майо до Лионского вокзала была прямая линия. Четырнадцать остановок, которые я считала про себя, чтобы не проехать. И выходила на станции «Лионский вокзал», как сегодня. Поднявшись наверх, смотрела на часы, не опоздала ли я. Он ждал меня у выхода из метро. Или на террасе кафе «Европейское». Он был моим дядей, родным или сводным братом матери. Во всяком случае, так она утверждала. И я часто слышала, как она говорит: «Этим займется мой брат… Я пришлю к вам брата…» Когда мать выпадала из жизни, он иногда присматривал за мной. Оставался в большой квартире ночевать. Утром отводил меня в школу. Довольно скоро я стала ходить туда сама, и все реже и реже… По четвергам и воскресеньям я ездила на метро к Лионскому вокзалу, чтобы с ним встретиться. В первое время он заезжал за мной. Мать говорила, что не стоит из-за меня так утруждаться, я в состоянии доехать сама… Думаю, он не решался с ней спорить, но часто, ничего ей не сказав, ждал меня у подъезда.