Джо Брэнд - Точки над «i»

Джейк вздрогнул и уставился в пол. Мэл, поймав взгляд Ромашки, подмигнул ей. В дверях показалась голова хозяина.

– Кажется, мы готовы, – сообщила голова – Народ уже начал беспокоиться.

– Без проблем, – ответил Мэл.

Было решено, что Джейк пойдет первым, Ромашка второй и Терри последним, чтобы правильно сбалансировать шоу. Ромашке хотелось пойти первой, чтобы все побыстрее закончилось и она могла бы поехать домой, на тот случай, если Чарли выпустят пораньше.

Джейк вышел в зал, и сердце ушло в пятки, когда он увидел целую когорту работяг, заскочивших после работы пропустить пинту-другую пивка и послушать под это дело соленых шуточек на тему секса с приправой из расистских выпадов. Джейк Ашкенази был явно не тем, чего они ожидали.

– Здравствуйте, братья, – начал Джейк.

– Какой я тебе брат, мудила, – сказал один из красномордых работяг. – На хер мне брат, который разговаривает так, словно родился с серебряной ложкой в хавальнике. Собираешься рассказать нам о наших проблемах и как ты мог бы их решить?

Именно это Джейк и планировал сделать. Он не знал, стоит ли ему продолжать, и отчаянно хотел вспомнить пару пошлых шуточек, чтобы разрядить обстановку.

Ничего на ум так и не пришло, и после короткой борьбы с самим собой он решил, что отныне будет выступать только в арт-центрах для среднего класса. Интеллигенции нравилось, когда ее называли рабочим классом, и никто из интеллигентов не назовет тебя мудилой.

Джейк быстренько ретировался обратно в гримерку. Один-ноль в пользу красномордых работяг. Они не доставали Мэла Фогарти, потому что он им нравился и был одним из них. Другое дело – эти богатенькие маменькины сынки из Лондона.

Сара смущенно наблюдала за происходящим, и ей было жалко Джейка, потому что он был симпатичным. Хотя ей также пришелся по душе и Мал Фогарти, напоминавший мужиков ее матери, которых она помнила с детства Единственным неприятным воспоминанием была сама мать, – злобная и недружелюбная к мужчинам, которые любили ее за красоту и острый язычок, последнее, увы, не передалось Саре по наследству.

Она сидела и думала о том, какая, в сущности, стерва ее мамаша, когда кто-то тронул ее за плечо:

– Давненько не виделись, Сез. Как поживаешь, девочка? – за вопросом последовал визгливый смех, который ассоциировался у Сары только с одним человеком.

– Рада тебя видеть, мама, – сказала Сара, боясь ошибиться.

– Не могла упустить шанс повидаться с тобой и твоей носатой подружкой-хиппи, – ответила Кони МакБрайд. – И вот, пожалуйста, – вы здесь! Кроме того, мне очень нравится конферансье.

– Оставь его в покое, мама, – устало ответила Сара, – он женат.

– В любви и на войне все дозволено, – мудро заметила Кони. – Выпить хочешь? И вообще, мне надоел Филипп. Он мне на нервы действует.

Филиппом звали ее бойфренда, хорошо воспитанного, лысоватого шестидесятилетнего банковского менеджера, который не мог поверить в свою удачу, когда Кони затащила его в свою постель и проделала с ним то, о чем со своей женой он и мечтать не мог.

– Как поживает красавчик Билли? – поинтересовалась Кони, слышавшая о нем от дочери в одном из редких телефонных разговоров. Сара не была уверена, стоит ли говорить о случившемся, потому что боялась, как бы мать не прыгнула в поезд до Лондона и не попыталась уложить в постель Билли, – раньше она отчаянно флиртовала со всеми приятелями дочери, приходившими к ним домой.

Сара заказала ей водку с тоником, и Кони направилась в ту сторону бара, где находился Мэл. Она пришла задолго до появления дочери и успела набраться.

– Когда выступает твоя подружка? – спросила она Сару, которая надеялась, что Кони от нее отстанет на время выступления.

– А вот и она, – ответила Сара, когда Мэл объявил Ромашку. Она стояла, дрожа, за кулисами, отделявшими их, столичных звезд комедии, от собравшихся работяг.

– Добрый вечер, – сказала Ромашка, выйдя к микрофону. – Сегодня я побывала на демонстрации в Сити. Повеселилась как следует.

Аудитория смущенно молчала.

– Как бы то ни было, «свиньи» в этой стране жирные.

Смех.

– Сара не говорила мне, что ты работаешь в полиции, – раздался голос из первых рядов, где стояла мать Сары, бросающая жадные взгляды на Мэла.

– Вот черт. Я и не знала, что Камилла Паркер Бауэлс – подружка нашего принца Чарльза – подрабатывает стриптизершей в Мэйдстоуне.

Толпа отреагировала громким гоготом. Ромашка приободрилась и одновременно ощутила злость.