Джо Брэнд - Точки над «i»

Проснувшись через несколько часов и открыв глаза, она увидела очередь, в которой были: Ромашка и Чарли, Преподобный Брайан и Пэт, Сара с синяком и Билли, а также Жирный Тед, отец говнюка.

Марта не знала, с кого начать. Ей представились кегли в боулинге, которые надо сбить, и, естественно, она решила начать с отца.

– А ты-то что здесь делаешь? – спросила она.

– Ну, я был в Лондоне на конфе… – начал было он, но Пэт его перебила:

– Прекрати. Неужели ты думаешь, мы бы не приехали отметить рождение первенца нашей дочери?

Марта почувствовала, что это хороший момент, чтобы дать волю чувствам, которые она долгое время держала под спудом, прикрывшись расшалившимися гормонами Только Что Родившей Ребенка Женщины, которые сделали ее неконтролируемо честной. Она представила, как Пэт объясняет это Преподобному по пути домой, в то время как того распирает от злости. Это была возможность, которую она не собиралась упускать, а присутствие друзей даже было кстати.

Она жестом попросила всех сесть в плетеные кресла, стоявшие вокруг, и с удовольствием отметила про себя то, что ее положили в отдельную палату. Она не вполне понимала, почему так случилось. Возможно, подействовали угрозы акушерке после рождения ребенка – угрозы, которые должны были прекратиться после родов, но в случае с Мартой ставшие только громче и нецензурнее.

– Ну и как ты собираешься назвать ребенка? – глумливо поинтересовался Преподобный, и этот тон был ответственен за ответ Марты.

– Иисус, – сказала она.

Преподобный был в шоке, да и Пат слегка ошалела от такого поворота. Раздались смешки. Жирный Тед оглушительно расхохотался, запрокинув голову, и только Сара со злобой продолжала смотреть в пол.

– Это святотатство! – взревел Преподобный. – Даю тебе двадцать четыре часа на то, чтобы ты передумала, и, если ты после этого все еще будешь настаивать на этой непотребной идее, я никогда не стану с тобой разговаривать или видеться. – Он вложил в эти слова столько мелодраматизма, сколько смог наскрести, а Пэт шепотом пыталась его успокоить, не понимая, что спустя столько лет завести его стало еще легче.

«Двое сбоку – ваших нет», – подумала Марта и решила ударить правдой по остальным присутствующим в палате.

– Тед, а что ты здесь делаешь? – спросила она.

Тед появился из-за спин впередистоящих с большим букетом цветов. Сквозь эту красоту просвечивает уродство, подумала Марта и с любопытством попыталась вспомнить, вычитала она это где-то или только что придумала сама.

– Ну, как твой наниматель, я, так уж вышло, позвонил Саре и спросил ее, где ты, а она уже связалась с Ромашкой и узнала, что ты рожаешь, так что я решил приехать и поздравить тебя, – прозвучало это довольно неестественно.

– И правильно сделал, – заметила Марта, – потому что это твой ребенок.

На лице Теда появилось трагическое выражение, и Марте показалось, что он собирается ее ударить.

– Ты ебаная овца, Марта, – бросил он ей и, швырнув цветы на пол, вышел из палаты.

Марта почувствовала, что расстроена, но было ли это чувство настоящим?

– Ты идиотка, – сказала ей Ромашка – Зачем ты это сделала?

Марте стало немного стыдно, поэтому она набросилась на подругу:

– Не твое дело, хиппи подержанная. Вали отсюда и забери его с собой, – она указала пальцем на Чарли.

Ромашка была измочалена и не нуждалась в повторном приглашении. Она схватила Чарли за руку и, едва не оторвав его от пола, потащила прочь. Марта почувствовала себя свидетелем собственных похорон. Внезапно зазвонил ее мобильный телефон. Она взяла его, посмотрела на дисплей и, нажав кнопку ответа, бросила: «Иди в жопу». Затем, повернувшись к оставшимся членам пришедшей ее поздравить команды – Саре, с синяком, и Билли, переминающимся с ноги на ногу, – Марта вздохнула и открыла рот.

– Так, еще один фонарь. Легко могу себе представить, кто тебе его подарил. Что ж, если его побои не заставят тебя его бросить, то, возможно, это поможет… – предложение было прервано звонкой пощечиной.

Это был Билли.

– У тебя истерика, – сказал он. – Мы навестим тебя, когда тебе станет лучше. Пойдем Сара, – он взял Сару за руку, и они ушли.

– Неплохо, – сказала строгая акушерка, выходя из туалета.

– Просто дай мне мой морфий, – крикнула Марта, считавшая, что уж если ей были прописаны наркотики класса А, то надо пользоваться этим по полной.

Марта размышляла над величиной содеянного, пока Иисус спал. У нее было только двадцать четыре часа на то, чтобы передумать, иначе отец не будет с ней разговаривать. Какое счастье. Она не знала, как быть с Тедом, и чувствовала сожаление по этому поводу, а что касается Ромашки, так это вообще беспредел. У нее не было никаких оснований обижать ее. Ромашка была опорой. Бедняжка Сара – более дурацкое явление трудно себе представить.