Джо Брэнд - Точки над «i»

«И где же все эти феминистки-воительницы, когда они так нужны? – подумала Ромашка, теряя нить. – Надеюсь, Чарли куда веселее проводит время на курсах управления гневом».

Но Чарли было невесело.

Курсы управления гневом показались ему прикрытием для того, чтобы собрать в одной комнате как можно больше отъявленных психопатов. Единственным союзником из мира относительно стабильных, не склонных к убийству людей был комик Злобный Мэтт, который сломал нос одному насмешнику из зала, вынудив, таким образом, своего агента послать его сюда, поскольку тот увидел, как упадет рейтинг Мэтта, если он начнет избивать зрителей. Помимо комика, там было несколько условно осужденных, несколько мужиков, поколачивающих своих жен, и парень, который постоянно нападал на водителей автобусов, если те, как это часто случалось, подъезжали к остановке в компании двух других автобусов с тем же номером. К несчастью, на этого парня все смотрели как на Робина Гуда из Южного Норвуда, и многие пассажиры радостно приветствовали его, когда он нападал на несчастных, чьим преступлением была всего лишь небольшая задержка у местного кафе.

Руководитель группы – худенькая девушка-психолог Шейн выглядела абсолютно неспособной дать отпор разозлившейся белке, не говоря уже о тех головорезах, с которыми ей приходилось иметь дело, и поэтому ей просто приходилось надеяться на их способность контролировать себя, или на поддержку остальных членов группы, если такая необходимость возникнет, или, на самый крайний случай, на умение быстро бегать. Члены группы постоянно менялись. Одни отбывали свои сроки в тюрьме, другие просто переставали посещать занятия потому, что считали свою проблему скорее достоинством, нежели излечимым симптомом расстройства личности.

Чарли был единственным новичком в группе, и остальные мужчины переглянулись, когда этот неряшливый раздолбай просочился в комнату.

– Я могу вышибить этого педика отсюда одним пальцем, – пробормотал Дэйв, уголовник из Белема, который в качестве хобби бивал свою жену, но не имел понятия, что она регулярно посещает занятия Майкла Рэндалла, чтобы набраться достаточно опыта и шокировать мужа, как никогда в жизни. Сосед Дэйва, которому была адресована реплика, кивнул и что-то хрюкнул – это была, кажется, его единственная форма общения с остальными. Ему не нравились хиппи, а если этот еще и задрот – ему же хуже.

– Отлично, – сказала Шейн тоненьким голоском, очень подходящим к ее внешности. – Я вижу, у нас появился новенький. Давайте все сначала представятся, а потом он нам расскажет, почему оказался здесь.

Один за другим члены этого сгустка генов, неспособные контролировать свои импульсы, пробулькали свои имена, и тут же все внимание переключилось на Чарли, который очень боялся этого момента.

– Привет, – он поднял руку, но, осознав, что выглядит как социальный служащий, немедленно уронил ее на место. – Я Чарли, – начал он и, к своему удивлению, стал говорить о себе. О том, что он ужасный ревнивец и ему трудно позволить Ромашке жить собственной жизнью; о том, что он ее не бил, но не мог дождаться какой-нибудь демонстрации, чтобы набить полисмену рыло. Он еще больше удивился, когда эти отборные головорезы в комнате начали согласно кивать головами, а предметами для обсуждения стали ревность, неуверенность и их последствия, и выдвигалась версия о наследственной передаче этих черт.

Чарли был поражен. Он-то был готов к короткой интерлюдии, перед тем как его изобьют в кашу и отвезут в госпиталь, но теперь он видел, как эти парни стараются решить свои наболевшие проблемы. Он сидел с легкой улыбкой на лице, когда стул ударил его по голове.

Стул, попавший Чарли по кумполу, был брошен с небольшого расстояния женой Дэйва, Дон, которая оставила подругу присмотреть за детьми, а сама приехала с намерением нанести удар и сделать заявление о том, что Дэйв посещает эту ненормальную группу уже несколько недель, а перемен в его поведении немного. Речь шла не о насилии со стороны Дэйва – если честно, оно было похоже на их сексуальные отношения – нечастые и кратковременные, – недовольство Дон скорее относилось к постоянным упрекам насчет ее внешности \ готовки \ уборки квартиры \ материнских способностей \ человеческих качеств. Именно это и доставало ее больше всего. Однажды Дэйв не смог прийти вовремя домой на ужин, и в приступе ярости Дон пришла в паб, неся поднос с едой, подошла к столику, за которым сидел очень удивленный Дэйв и три его приятеля, и, швырнув перед ним поднос, вышла. Реакция Дэйва, однако, оказалась не такой, какой она ожидала. Он взял в баре соль и перец и со счастливым видом стал есть, продолжив прерванный разговор о футболе.