Джо Брэнд - Точки над «i»

Затем Пэт Харрис вышла из квартиры, треснула Преподобного ложкой по носу, и тут же заскочила обратно в квартиру. Как заметила Марта, это была десертная ложка. Это, наверное, единственное, что она помнила из уроков домоводства.

Преподобный Брайан взвизгнул и исчез в темноте. Он шел к своей машине с грозным выражением на лице, которое должно было послужить предупреждением попавшемуся навстречу продавцу газеты для бездомных, но нет. Священник показался ему слишком лакомым кусочком, однако тут же продавец почувствовал на лице большой вонючий кулак, и он оказался в канаве. И это называется «добрый самаритянин», подумал пострадавший.

Подходя к своему пятнадцатилетнему «роверу», Преподобный Брайан увидел, что тот расписан такими словами, что на следующее утро некоторые жители деревни, увидев их, были вынуждены отвернуться. Преподобный Брайан уже тридцать лет управлял паствой, хотя «пугал до усрачки» было бы более правильным термином, потому никто не удивился, видя такое выражение чувств по отношению к нему.

Марта поздравила мать, задавая себе вопрос: не нашла ли Пэт спрятанную в письменном столе маленькую бутылочку водки. За годы семейной жизни Пэт отточила умение находить заначки со спиртным, наркотиками и презервативами. Когда она протрезвеет, все может быть по-другому.

– На сегодня хватит, – сказала Марта. – Завтра поговорим.

Мать здорово нагрузилась. Марта рассеянно попереключала каналы, нашла только вызывающее суицидальные приступы дерьмо, которое прокатывало как ночное телевидение, выключила его и некоторое время сидела в полумраке, погрузившись в раздумья. Она всегда выключала верхний свет в большой комнате, поскольку на окнах были лишь прозрачные занавески, и часто фантазировала, будто за ней подглядывает целая армия насильников и вуайеристов, старых и несчастных.

Постепенно она стала различать какой-то звук, похожий на комариный писк, и поняла, что он исходит из телефонной трубки, лежащей на столе. Это была Ромашка, заходившаяся в крике. Было трудно понять, что заставило ее так вопить и что именно она хотела сказать, потому что в ту же самую секунду слишком усердный, слегка возбужденный и крайне раздраженный полицейский-новобранец вышиб ей дверь.

Ромашка всегда мечтала художественно самовыразиться и, будучи неряшливой старой хиппушкой, изначально планировала заняться жонглированием или хождением по канату, пока, наконец, на нее не снизошло понимание того, насколько это скучно, и ей привиделось будущее, в котором аудитория жует большие пальцы на ногах от скуки во время ее выступления.

В конце концов, она решила стать комиком, считая, что при минимуме затрат это приносит максимум денег. Она также считала, что мнение будто работа в разговорном жанре требует определенного мужества – это бред сивой кобылы. Конечно, всегда есть опасность вербального унижения от какого-нибудь садиста из аудитории, но Ромашка считала, что есть куда более ужасные вещи. Ею руководил прагматизм. Она знала, что при таком росте и странной внешности люди будут ее высмеивать, и старалась предугадать насмешки и всегда иметь наготове достойный ответ. К сожалению, это оказалось не так легко, как она поначалу предполагала. Таким образом, в ее книге предупреждающих фраз были такие выражения, как «не будьте так жестоки со мной, я очень больна» и «почему бы тебе просто не пойти на хер?», над обоими следовало бы поработать. Проблема с человечеством во всей его невероятной непредсказуемости состояла в том, что аудитория часто выдавала реплики, которые Ромашка не могла предугадать, и это подтачивало ее решимость.

Ромашка была на той стадии, когда у нее в багаже оказалось около десяти пятиминутных выступлений и она пыталась убедить несколько таких же разочарованных комиков-мужчин, решивших, что для того, чтобы сделать карьеру комика, нужно просто открыть свой собственный клуб и выступать там, позволить ей выступить у них за деньги. Большинство ее проблем было связано с Чарли, который сидел в заднем ряду на каждом выступлении и грозил дать по морде обидчику до того, как у Ромашки появлялась возможность отбрить того самой.

Она пыталась направить энергию Чарли в другое русло, попросив его помочь писать шутки, и инцидентов не было вот уже несколько недель. Дополнительную силу ее шуткам придавало то, что она, ко всему прочему, была социальным работником. Люди этой профессии очень непопулярны из-за того, что в отличие, например, от докторов их действия и решения невозможно проверить. Ромашка работала в интернате для умственно отсталых детей, хотя дети, жившие на улице, где находилось учреждение, до сих пор предпочитали называть их «дебилами» и считали, что это слово, особенно если скандировать его толпой, идя по улице, звучит невероятно смешно.