Сандро Веронези - Спокойный хаос

И их я внес в свой список, он становится очень внушительным. Пересчитывал: тридцать штук. Я летал на самолетах тридцати авиакомпаний. Жарко, я стою без пиджака, опершись о свою машину, и смотрю по сторонам: муниципальный полицейский, парочка старичков сидит на лавочке в скверике, хорошенькая девушка в майке выгуливает золотистую гончую, три рабочих ремонтируют фасад дома, на перекрестке престарелый пакистанец моет лобовые стекла автомобилей, вон ковыляет какая-то женщина, она тащит за собой детский велосипед, я почти уверен, что никто из них столько не путешествовал, сколько я. Люди, которые никуда не ездят или мало где побывали на своем веку, склонны считать, что у тех, кто много путешествует, обязательно должна быть прекрасная и интересная жизнь. Это не всегда так. Я знаю, например, некоторых парней, которые работают как проклятые; они постоянно ездят в командировки и могут садиться в самолет до шести раз в неделю, а в конце рабочей недели снова вынуждены куда-то ехать; они едут со своей семьей к морю или в горы на машине, или снова летят на самолете, воспользовавшись льготными полетами, предоставленными им в качестве премии за верность авиакомпании; летят со своими невестами или любовницами на Сардинию, в Марокко или в Лондон проматывать денежки и каждый раз жалостливо восклицают, что сил больше нет, а все равно едут, тянут свою лямку до последнего. Но я не из их числа. До сего момента я прожил по-настоящему прекрасную жизнь, и длиннющий список авиакомпаний, на самолетах которых я летал, истинное тому доказательство.

Я смотрю на окна школы и снова задаю себе вопрос: где же окно класса Клаудии? Вот было бы здорово, если бы она вдруг выглянула из окна и увидела меня. Я имею в виду, мне было бы так приятно увидеть ее, помахать рукой: привет-привет, угадать улыбку и удивление на ее лице. Просто так, чтобы то, что я здесь стою, мое здесь пребывание, обрело хоть немного смысла. И не то чтобы в этом нет никакого смысла, как раз наоборот, здесь мне намного лучше, чем в офисе: ведь и то правда, что удара нет как нет. Как было бы хорошо, если бы в один прекрасный момент этого странного дня моя дочь выглянула из окна и убедилась, что я на самом деле остался стоять под окнами ее школы, как обещал, когда ей показалось, что я пошутил, а еще приятнее мне было бы увидеть ее лицо в тот момент, когда она заметит меня…

Двери школы распахнулись, вышла учительница, ее зовут Глория. Я стою на другой стороне улицы, прислонившись спиной к машине, но она меня не видит: ее ослепляет солнце. Козырьком руки она заслоняет глаза от солнца и роется в своей сумочке. Она забавно подтянула ногу вверх и уперла сумочку в бедро. Даже старея, женщины не избавляются от этой странной привычки. Когда-то, в молодые годы, когда их парни поздней ночью провожали домой, они вдруг начинали переживать, что потеряли ключи от квартиры и в такой же нелепой позе принимались их искать в бардаке своих сумочек, а парни, сидя в машине с урчащим мотором, соображали, как им поступить, если ключи не найдутся, и действительно придется звонить в дверь в такой поздний час, — бросить девушку на произвол судьбы или проводить ее до самых дверей квартиры и стойко выдержать родительский гнев, который, несомненно, обрушится на их головы, — а девушки, не меняя позу, какое-то время продолжали рыться в сумочках, и в это время в воздухе повисала напряженная неопределенность, а потом, как всегда, ключи находились; никто ни разу на самом деле их не потерял, когда же при свете фонаря ключи торжествующе поблескивали в руке рассеянной девушки, молодые люди с легкой душой отправлялись спать. Вот и учительница Глория тоже, покопавшись какое-то время в сумочке, извлекает из нее солнцезащитные очки, водружает их на нос и в тот же миг видит меня. Я ей улыбаюсь, но не спешу идти навстречу, я жду, когда она подойдет ко мне сама, если захочет. Я хочу выиграть время, чтобы придумать, что бы такое ей сказать. Но время на размышления уже истекло, учительница Глория уже перешла дорогу, и вот она стоит передо мной.

— Как моя Клаудия? — задаю я ей самый банальный из вопросов.

— Все хорошо, — отвечает она. — Девочка спокойна, внимательна.

За темными стеклами очков я не вижу ее глаз, а потому не могу судить, насколько она изумилась, застав меня здесь.

— У нее удивительно сильный характер, — продолжает учительница Глория. — Но с ней нужно быть очень осторожным, потому что в таких случаях достаточно любого пустяка…