Сандро Веронези - Спокойный хаос

— Знаешь, я обещал дочери, что сегодня весь день буду возле ее школы до половины пятого, пока она не выйдет после уроков.

— А-а, — произносит она.

— Здесь так хорошо, — добавляю я, — такая славная погода. Я смогу работать в машине.

Аннализа молчит, ей неловко. Я представил, какое выражение появилось у нее на лице, мне даже кажется, что я ее вижу. Она славная девушка, преданная, и хороший работник, но кажется, что она все время в растерянности, и от этого ее довольно красивое лицо почти всегда принимает обескураженное выражение, и это ей не идет. Как будто она постоянно думает: «Я тут ни при чем, я только выполняю распоряжения, я стараюсь приноровиться к миру, который мне не понять». По-моему, у нее такое выражение лица потому, что у нее до сих пор нет парня.

— Президент уже спрашивал о вас, — шепчет она. — Если он еще будет спрашивать, что сказать?

— Скажи, что я — возле школы моей дочери.

— А! — повторяет она.

— Пока, Аннализа, — прощаюсь я с ней. — Увидимся завтра.

— До свидания, доктор [8] Официальное обращение в Италии к человеку, имеющему высшее университетское образование в области гуманитарных наук. .

Я закрыл крышку мобильного и чувствую, что поступил правильно. Я обещал Клаудии весь день пробыть здесь. Это было правильное решение. Мне было приятно, сказать ей это, но выполнить это обещание — совсем другое дело. Иногда бывает полезно понимать буквально слова, которые мы говорим детям. Если я ей это обещал, значит в этом был какой-то смысл. Если она мне в ответ улыбнулась, значит и в этом был какой-то смысл. Что ж, все очень просто: расстаться сегодня для нас было бы слишком рискованно, рискованно для нее и, может быть, для меня тоже. Я поступил правильно. Да.

Чистое небо светится голубизной. Вон самолет, только что оторвавшийся от земли, медленно поворачивается, набирая высоту, блестит в лучах солнца. По правилам техники безопасности этого делать нельзя, но в аэропорту Линате так принято: самолеты взлетают и еще до того, как набирают заданную квоту, совершают виражи. Кажется, еще в те времена, когда Берлускони был просто предпринимателем, он попросил, чтобы самолеты не пролетали над Миланом-2, вот ему и оказали такую любезность. Я взглядом провожаю взмывающий после виража самолет, он, по-видимому, держит курс на юг, в Рим, потому что теперь из Линате самолеты летают только на Рим. И очень даже может быть, что в этом самолете, который ревом своих моторов парализует деятельность моей компании, в дипломате, закрытом на замок комбинацией цифр (как правило, день рождения владельца чемоданчика или его жены, или любовницы, или сына), летят документы, касающиеся слияния; в последнее время практически ни один самолет не вылетел из Милана, чтобы на его борту не было чего-нибудь, связанного со слиянием.

Девять часов пятнадцать минут.

Мне бы сейчас кофейку.

Список авиакомпаний, самолетами которых я летал:

«Алиталия», «Эйр Франс», «Бритиш Эрвейс», «Аэрофлот», «Иберия», «Эйр Доломиты», «Эйр Ван», «Судан Эйр», «Люфтганза», «Аэролинеас Архентинас», «Иджипт Эйр», «Катей Пасифик», «Америкен Эйрлайнс», «Юнайтед Эйрлайнс», «Континентал Эйрлайнс», «Дельта», «Аляска Эйрлайнс», «Вариг», «КЛМ», «ТВА», «Пан Ам», «Меридиана», «Яат».

Вот, что я написал в своей записной книжке. Когда я пил кофе, мне в голову вдруг пришла странная мысль: составить список авиакомпаний, самолетами которых я летал. И это было очень важно для меня. Я воспринял это занятие, надо полагать, как что-то вроде упражнения, но не для укрепления памяти, а, скорее всего, для контроля над ней, скажу больше, я желал подавить ее, если хотите, даже подчинить ее себе во вполне определенных и в то же время не имеющих ничего конкретного целях. В общем, абсолютно бесполезное занятие. Действительно, зачем мне этот список? Что он меняет в моей жизни? Ничего. Однако я горжусь собой — во-первых, потому что это оказалось совсем нелегким делом, мне пришлось порядочно попотеть, напрягая мозги, чтобы вспомнить такую авиакомпанию, как, например, «Аляска Эйрлайнс». В тот день я очень спешил, и подвернулся рейс этой компании на перелете Калгари — Сиэтл во время моего полного приключений путешествия из Ванкувера до Майами, во-вторых, потому что я довел это дело до конца, несмотря на то, что мне пришлось вторгнуться на территорию, ступать на которую я до сих пор еще опасался. Да, да, именно так — я боюсь вспоминать. Любое воспоминание меня пугает. Однако я с облегчением обнаружил, что могу хоть целый час блуждать в лабиринтах своей памяти, вороша неприятные мне вещи, и вновь переживать воспоминания о восхитительных путешествиях и просто приятных и интересных поездках, — во многих этих поездках меня сопровождала Лара или, даже если я ездил и один, она была еще жива, и мы жили вместе — не испытывая боли воспоминаний. Поэтому я беру на себя смелость утверждать, что этот список сейчас, когда он объективно материализовался на страничке моей записной книжки, подобно любому другому вещественному свершению, имеет свое значение. Я смотрю на него и так, и эдак: этот список — выжимка из моей памяти, сконцентрированная информация о моей жизни, а мне от этого не больно. Вот, что самое главное.