Сандро Веронези - Спокойный хаос

Пока я составлял этот список, несколько раз звонил мой мобильник. Короткие разговоры по работе с длиннющими прологами: соболезнования и соболезнования, и еще раз соболезнования… Скованные неловкостью мужские и женские голоса заверяли меня в готовности всегда быть к моим услугам, но казалось, что в действительности они только пытались прощупать почву: звонили без определенной цели, никто ни разу не позвонил мне по делу, каждый из них просто выбирал какой-нибудь благовидный предлог, чтобы выяснить, сейчас, когда я вернулся во внешний мир, можно ли было со мной разговаривать, как раньше. Смесь солидарности и цинизма. С другой стороны, озабоченность этих людей можно понять — в нашей компании сплошной бардак: нам угрожает слияние, а это огромная проблема; среди нас нет буквально ни одного человека, который бы на своих плечах не почувствовал ее тяжесть. Все уже давно испуганно оглядываются по сторонам, навостряют уши, как обезьяны в саванне. Так было, по крайней мере, пятнадцать дней назад, до того, как я отбился от стаи по семейным обстоятельствам, и сейчас у меня нет оснований предполагать, что за прошедшие две недели что-то могло измениться. Прекрасно понимаю эти испытания ad personam [9] Персональные (лат.). — обкатка личности, особенно в отношении меня. Разве можно их осуждать? Я бы на их месте поступил точно так же. It's a wild world [10] Это дикий мир (англ.). .

A wild world.

Вот, к примеру, кто же этот умник, кто сказал Клаудии, что когда ее мать умирала, я спасал какую-то женщину? Карло мне поклялся, что это не он, и я ему верю. Но когда я его спросил, говорил ли он об этом с кем-нибудь, он со всей откровенностью признался мне, что рассказал обо всем моей свояченице, моим двоюродным братьям из Болоньи и даже тете Дженни… И вот вам результат: все родственники знают историю спасения той женщины и, что горше всего, об этом знает Клаудия. Как-то вечером несколько дней назад она со мной об этом заговорила, а я тогда просто похолодел. Ни с того ни с сего, она вдруг у меня спрашивает, что стало с женщиной, которую я спас. Я ей ответил, что ничего не знаю, но у меня не хватило смелости спросить у нее, кто рассказал ей об этом. Я сильно разволновался: кто знает, о чем она думала. Разве можно узнать, что порождает в детской головке сознание того, что, когда твоя мать умирала у тебя на глазах, твой отец спасал жизнь незнакомой женщины.

Впрочем, дети подчас выдают нам настоящие сюрпризы. В тот же вечер, например, после того, как она спросила у меня, как чувствует себя «та синьора», когда она уже надела пижаму и лежала в постели, а я собирался почитать ей немножко, одну главу из книжки «Приключения Пиццано Пиццы» — Клаудию страшно увлекает эта история — она вдруг ошарашивает меня вопросом:

— Знаешь, что меня потрясло больше всего в жизни? — Именно так и спросила, буквально. И не успел я по-настоящему забеспокоиться, как если бы она хотела сказать: «до того, как мама умерла», или еще более изощренно: «до того, как я узнала, что ты делал, когда моя мама умирала», прежде чем я успел обо всем этом подумать, то есть сразу же после того, как она задала мне этот каверзный вопрос, она ответила:

— То, что моя бабушка — это твоя мама, — и она улыбалась от умиления к самой себе. В тот вечер я чувствовал, как коварнейшая из тревог росла в моей душе, я боялся, что все это, возможно, было только прелюдией к настоящему удару, однако, сама же Клаудия напомнила мне, что дети рассуждают не так, как взрослые, и совсем необязательно, что их потрясут вещи, которые, как считают взрослые, должны бы их потрясать, и наоборот, их могут потрясти вещи, которые взрослые порой даже не замечают. Поэтому не стоит так сильно переживать: ну и что с того, что она знает о той женщине, зачем мне мучиться догадками, кто ей об этом сказал; только-то и дел, что впредь мне следует иметь в виду, что она об этом знает, вот и все…

Ну вот, еще один самолет взлетел, вон он там, прямо у меня над головой, виражи выписывает, и я как раз вспомнил еще две авиакомпании, которые могу занести в мой список — « Аэро Мексико » и « Мексикана Эйрлайнс ». Двадцать лет назад во время моего затянувшегося цыганского странствования по Латинской Америке я летал этими компаниями из Мюриды до Кубы и снова в Мюриду. Кто его знает, почему раньше, когда я с таким трудом старался все припомнить, они не всплыли у меня в памяти. А, вот же еще и « Эйр Лингус », моя поездка в Дублин, куда я полетел сразу после получения аттестата зрелости, и « Суиссэр » — я летел из Цюриха в Нью-Йорк, у меня еще тогда нарывал здоровенный флюс, и вот же опять « Итавия », она еще обанкротилась после авиакатастрофы на Устике, один раз я летал и этой компанией, и « Алисардой » тоже, когда-то была и такая авиакомпания, а еще вон та, венгерская, постой-постой, как она там называется, а, да, « Малев »…