Леонид Сергеев - Заколдованная

— Ничего, считайте, что путешествие уже началось. Дождь — наше первое приключение.

После дождя мы с Кукой взяли канистру и, выйдя на шоссе, стрельнули бензин у водителя самосвала. Потом вся наша команда забралась в «Бармалей», я запустил двигатель и мы двинули вниз по Москва-реке.

Общий вид катера выглядел так: Котел с Кукой стояли за штурвалом, я сидел у мотора, женщины лежали в каюте: Галина читала, Наталья разгадывала кроссворд, Валентина вязала… По берегам тянулись деревни, перелески, стада коров.

К вечеру прошли шлюз и остановились у берега, где за деревьями виднелась поляна. Среди деревьев мелькали шумные стайки птиц, а на поляне росло множество цветов — оттуда веял пахучий ветерок.

— Какая чудесность! — проговорила Наталья. — Лучшего места нельзя и желать.

— Неслабая стоянка! — Кука восхищенно присвистнул.

— Лес страшный — похоже, в нем бродят привидения, — скривила рот Галина. — И пляж не вызывает положительных эмоций.

— Вон плавает тина, — поддержала ее Валентина. — И там комары вьются. Целая туча. Здесь от сырости ноги опухнут.

— Нечистая вода полезна — активизируются защитные силы организма, — бросил Кука.

— Ну что вы девушки взгрустнули? — Котел обнял жену и Валентину. — Сейчас приготовим вкуснейший ужин, врубим классную музыку и устроим танцы у костра.

— Мы здесь только переночуем, а завтра нас ждут прекрасные пляжи на Оке, — заключил я и приказал выгружаться.

Пока мы с Котлом ставили палатки, Кука развел костер и сделал лавки-насесты. Наши жены переоделись в вечерние одежды, причем моя вышла из палатки в каком-то ворохе тряпья, из которого торчал один нос, «укуталась от комаров», — объяснила. Галина надела спортивный костюм, сделала пробежку вокруг костра и громко спросила:

— Кто будет готовить? Валь ты? Ведь ты на пляже ничего не делала.

— Я плохо себя чувствую, — поежилась моя благоверная.

— Здесь полно грибов! — крикнула из-под крайней елки Наталья.

Подбежав к костру, она положила на траву несколько лисичек и снова ринулась в ельник. Кука схватил корзину и тоже исчез за деревьями.

Галина хмыкнула и обратилась к Котлу:

— Валерчик! Бери ракетки, покидаем волан.

— Сейчас, — произнес Котел, спустился к реке, набрал в котелок воды и повесил над костром. — Чайник, приготовь что-нибудь, а мы пока разомнемся.

Чтобы не накалять атмосферу, я промолчал.

— Насыпь в воду марганец, — посоветовала Валентина. — А то еще отравимся.

Взглянув на жену, на ее широкополую шляпу, с которой она не расставалась и в которой, похоже, собиралась спать, я вздохнул:

— Да, весело начинается путешествие.

Когда вода закипела, вернулись Наталья с Кукой. Наталья принялась за ужин, а Кука стал нанизывать грибы на нитки и развешивать у огня.

Наигравшись в бадминтон, Котел с Галиной, весело перекликаясь, совершили небольшой заплыв, потом долго обтирались, одевались и, наконец, включив магнитофон, подошли к костру.

Уплетая ужин. Котел то и дело подмигивал мне и вовсю расхваливал сытную еду Натальи:

— Очень умело ты, Натали, готовишь на костре! В тебе сноровка путешественницы. И бусы у тебя красивые. В некотором смысле.

Он всегда хвалил женские украшения и они сияли от удовольствия, не понимали дурехи, что подобные комплименты — фальшивая штука. И Наталья, ясное дело, не исключение. Она вся зарделась. Предложила женщинам готовить попеременно, ввести овощные дни и разгрузочные, то есть пить один чай.

— Противно слушать, — подтолкнула меня Валентина. — Только и говорит о еде.

Котел уловил реплику моей жены и прозрачно намекнул Валентине, что он и от нее ждет проявлений кулинарных способностей и тут же, хитрый лис, стал выспрашивать о ее шмотках. Валентина оживилась, подсела к нему, начала что-то объяснять — от ее озноба не осталось и следа, ее голос приобрел бархатные нотки. Они беседовали, прямо как две подружки, честное слово. Не подумайте, что я ревновал, ни в коем случае. Я был, как всегда, спокоен, а вот Галина вышла из себя:

— Если бы ты был так внимателен к собственной жене, — зло проговорила она и ушла в свою палатку.

Котел стушевался и заспешил за ней.

Когда костер стал затухать, мы тоже разбрелись по палаткам. Укладываясь, Валентина что-то бормотала про жен моих друзей, одну называла «кухаркой», другую — «истеричкой», ворчала, что спать на жестком — только уродовать фигуру; просила меня встать пораньше, вскипятить ей воду, потому что умываться в реке она не собиралась; потом ей захотелось «стаканчик прохладного шипящего лимонада»…