Роман Сенчин - Информация

Но в мгновение ока это покорное, жующее колючки стадо может стать стаей хищников – стоит появиться на выпасе чужому, угрожающему нарушить их благость. Да к тому же и покорность с благостью, если понаблюдать, показные. То один, то другой верующий отщипывает мягкую травку, растущую за пределами истоптанного выпаса, а иногда и кусает себе подобного. Пастырь делает вид, что не замечает… Бесконечный спектакль лицемерия. И иногда один человек, другой, или сотни, или целые народы бушуют, обличают это лицемерие, вырываются за пределы загона, но спектакль не прекращается. Тем более что вырвавшиеся быстро попадают в другой загон и снова превращаются в послушное стадо, слушая бормотание другого пастыря. Большинству же приятно и привычно участвовать в спектакле, и выгодно – им не надо думать и задаваться вопросами. Слушайся, и все будет в порядке. Точнее, тебе будет казаться, что все в порядке…

Помню, однажды смотрел трансляцию пасхального богослужения. Храм Христа Спасителя. Президент, мэр, еще разные руководители на возвышении. Священники в пестрых одеждах, тихая паства со свечками. И вот, объявив, что Христос воскрес, патриарх подходит к президенту и говорит: «Сегодня я объезжал московские приходы и спрашивал людей: «Вы счастливы?» И люди отвечали: «Мы счастливы». Спасибо вам, ваше превосходительство!» И президент, позиционирующий себя православным христианином, кивая и улыбаясь, принимает благодарность. Да, мол, это я сделал людей таковыми. И все окружающие смотрят на президента благодарными глазами. И комментатор в телевизоре, тоже христианин, причем христианин с соответствующим образованием, поёт про развитие экономики и повышение уровня жизни. И это в пасхальную ночь!

Я чуть не охренел. Нет, охренел по полной. Да что ж это?! Даже мне, противнику христианства, ясно: верующие и не могли иначе ответить. Великая суббота, ожидание их христианского чуда, самого чудесного, как они считают, чуда, – воскрешения их бога, который смертию смерть поправ. Они готовились, они мучили себя сорок дней, желая хоть чуть-чуть, но разделить страдания Христа, чтобы быть достойными ощутить чудо. Верующие сами находятся на грани собственного воскресения. И, естественно, они отвечают святейшему: «Мы счастливы!» А главный в русском православии, услышав это, семенит к главному в государстве и благодарит его, ссылаясь на слова измученных постом, ждущих благодати, верящих в скорое чудо… Посмотришь на такое, и понятно становится, почему у нас столько сект, беспоповцы разные, Лев Толстой.

Впрочем, Библия – книга интересная, глубокая и умная. И столько в ней, даже в Новом Завете, мыслей, которые, вставь их в современную книгу, а тем более начни произносить вслух на площадях, окажутся экстремизмом, пропагандой безнравственности, анархизма и прочих, дескать, опасных вещей. Да и вставляли, и произносили. Из Нового Завета вышли и экзистенциалисты, и экспрессионисты, и модернисты, и коммунисты. Несколько раз в спорах с христианами я употреблял цитаты из евангельских текстов, не объясняя, что это цитаты, и получал в ответ возмущенное: «Ты циник! Да ты сатанист!»

Вообще, как я заметил, никто из моих знакомых православных не читал Библию (или не вчитывался). На мои вопросы: «Почему ты веришь в Иисуса Христа? Ходишь в церковь?» – следовал один и тот же, смешащий и пугающий меня ответ: «Потому что я русский человек!»

А Библия, кстати, всегда была вдалеке от массы верующих. Ее особенно и не пропагандировали, не читали неграмотному народу, а заставляли просто исполнять обряды и покупать свечки, гипнотизировали величием куполов и колоколен, роскошью иконостасов, всем этим золотом. Те же, кто читал Библию, понимал, что между ее содержанием и обрядовым православием пропасть. Многие из этих прочитавших бежали от церкви и начинали или тихо верить в бога по-своему, или создавали свои кружки, которые церковь называла ересью и сектами, выжигала, загоняла в леса и горы, сдавала в государственные места заключения…

Конечно, эти мои рассуждения не отличаются глубиной и оригинальностью. Просто я выразил здесь свое личное мнение – мнение одного из миллионов тех, кто вроде бы по месту рождения и по национальности должен являться православным христианином, но таковым не является.

Правда, после обморожения я перестал вступать в споры, больше не доказывал, что вера в бога – слабость и обман. Не то чтобы я начал сочувствовать верующим, но решил не искушать судьбу. Мало ли…