Бернардо Ачага - Сын аккордеониста

Он встал и подошел к окну. «Мы очень хорошо провели время, – сказал он. – Убанбе после пятой бутылки вина устроил нам показательный бой. Нанес Тони Гарсии впечатляющие удары. Жаль, что Тони Гарсиа присутствовал на кухне Аделы лишь в нашем воображении». Дядя усмехнулся. Он тоже перебрал с алкоголем. «А кто такой Тони Гарсиа?» – спросил я. «Чемпион Испании в среднем весе. Ты же знаешь, что собираются чествовать Ускудуна, воспользовавшись тем, что он приедет открывать памятник. Будет чет ре боя, и в заключение выйдет Убанбе «померить перчатками с Гарсией». Дядя скопировал произношение Убанбе: померецца перчаткоми с Гарцияй.

Я посмотрел в окно. Компания, которая занималась похоронами Поля, теперь находилась на ближайшем к павильону лугу, в углу, образованном изгородью. Все, за исключением Лубиса, были без рубашек По другую сторону речушки по-прежнему мирно паслись лошади, и только ослик Моро, казалось, проявлял интерес к тому, что происходило вокруг. Склонив голову набок, он наблюдал за компанией.

Убанбе и Опин начали драться, подражая боксерской манере, но подошел Себастьян, вооруженный парой перчаток, и остановил бой. «Как странно, что Себастьяну такое пришло в голову!» – воскликнул дядя. Это были перчатки, привезенные из Америки. «Если бы он с пользой применял голову, то стал бы богачом». Убанбе и Опин возобновили бой. В какие-то моменты они были похожи на настоящих боксеров. «Если ему удастся нанести Тони Гарсии хоть один удар, он оставит его в нокауте. Ну и силища у нашего Убанбе!»

Он вынул из кармана своей рубашки листок бумаги. «Пока я не забыл. Мне это дал для тебя врач». На бумажке был какой-то список. «Насколько я понимаю, ты попросил у его дочери имена тех, кто был расстрелян в Обабе». – «Я как-то разговаривал с ней в ресторане и что-то такое ей сказал», – ответил я. Ощущение отчужденности было сильным, как никогда. Казалось, это действительно был разговор из прошлого.

Я прочел имена из списка: Бернардино, Маурисио, Умберто, старый Гоена, молодой Гоена, Отеро, Портабуру, «Первые двое были учителями. Остальные крестьянами», – сообщил мне дядя Хуан. Он читал вместе со мной, комментируя имена. «А Эусебио? Почему его здесь нет? Я думал, его тоже расстреляли», – сказал я. Вопрос вызвал у него удивление. «Кто это тебе сказал, Лубис?» – «Нет, Лубис ничего не говорил. Я узнал об этом от Терезы». – «Ну так, если тебя это интересует, им не удалось убить Эусебио. Он бежал. Вначале был здесь, в убежище, потом перешел по горам во Францию». – «Я не знал, что отец Лубиса спасся», – рискнул сказать я. «Ну да Спасся, – сказал Хуан. – Так же, как позднее спасся американец». Ну вот, теперь у меня было подтверждение. Эусебио из списка и отец Лубиса были одним и тем же лицом.

Тетрадь с гориллой хранилась на одной из полок в комнате, и мне пришло в голову показать ее дяде; но я не тронулся с места. «А кто такая Тереза, которая рассказала тебе про Эусебио?» – «Девушка из гостиницы». – «Дочь Берлино, та, что больна?» Он наморщил лоб. «Сейчас она в По. Ее отправили туда родители». Я не знал, что еще сказать. Дядя подошел к окну и посмотрел в сторону городка. «Если ты говорил с этой девушкой, ты знаешь все, что нужно знать, – сказал он, не оборачиваясь. Затем указал рукой в том же направлении, куда смотрел. – Через несколько дней откроют этот памятник там, в центре Обабы, а потом устроят банкет в честь Ускудуна. И все вместе будут позировать для фотографии, которую на следующий день опубликуют в газетах. И все будут в костюмах и при галстуке, как истинные джентльмены. Ну а теперь послушай, что я тебе скажу: это – компания преступников. Полковник Дегрела: убийца. Берлино: убийца. И все или почти все остальные – тоже. Настоящие фашисты, прости, что я это тебе говорю». Дядя скрестил руки. Он ждал моего вопроса. «Ты хочешь сказать, что и Анхелъ?» – наконец отважился я. Он сурово ответил мне: «Что он был связан с фашистами, это всякий знает. Кармен говорит, что до войны он был другом Берлино и его братьев и что поэтому он полез в политику. Но у него совсем другой случай, чем у Берлине По всей видимости, ему не хватало убежденности» – «А у тебя какое мнение?» – «Кармен в своей жизни очень редко лгала». – «А вот я убежден, что он хотел убить Эусебио. И еще Портабуру».

Я взял тетрадь с гориллой с полки и дал ему. «Это список людей, которых нужно было убить в Обабе», – сказал я. Хуан медленно прочел его, задерживаясь на каждом имени. «Где ты это взял?» – спросил он. «В одной комнатке в гостинице. Мне кажется имена Эусебио и Портабуру написал мой отец». Дядя перечитал список. «Как бы то ни было, я не думаю, что Анхель принимал участие в казнях. Портабуру, например, ограбили где-то на улицах Сан-Себастьяна, и он погиб от рук шайки грабителей». Но дядя тоже сомневался. Тетрадь удивила его. «Может, он и не принимал непосредственного участия, он окружил себя убийцами. Этого нельзя отрицать», – сказал я. «Да, этого отрицать нельзя, – ответил Хуан. – Но то же самое можно было бы сказать о таком количестве людей! Я ведь тебе уже говорил, что некоторые из джентльменов, которые придут на праздник в честь Ускудуиа, настоящие преступники».