Кэтрин Хайд - Пурпурное сердце

— Не думаю, что ты вправе давать мне советы. Потому что ты не знаешь, что он чувствует.

— Верно. Этого я не знаю.

— Никогда больше не говори мне, что я ошибаюсь в своих чувствах. Я имею право на его чувства.

— Хорошо, — говорит она. — Я признаю свою ошибку.

Эндрю стоит у борта катера, широко расставив ноги, чтобы противостоять качке, и снова и снова закидывает удочку.

Он бросает тяжелый взгляд в сторону берега, пытаясь определить то место, где они стояли в тот вечер, когда он сделал Мэри Энн предложение. Отчасти поэтому он вернулся сюда. Рыбалка — хороший повод для того, чтобы оправдать поездку, но это место на набережной имеет особое значение. Иногда он скучает по нему.

Несколько парочек стоят на набережной у парапета, но издалека лиц не разглядеть.

Ему интересно, догадываются ли они о том, что стоят на священной земле. И знают ли о том, что к ней надо относиться с уважением. Скорее всего, что нет, думает он.

Его глаза воспалены, веки опухли и покраснели. Он то и дело клюет носом от усталости. Заметно, что он толком не спал вот уже несколько дней.

Полусонный, он чувствует, как от поклевки конвульсивно дергается снасть. Открывая глаза, он видит рядом с собой человека, крепко сжимающего его удилище.

— Вы чуть не упустили удочку, мистер. Что, наглотались таблеток от морской болезни?

Эндрю отходит на корму и, присев на скамью, закрывает измученные глаза.

Он просто устал. Беда в том, что ему не удалось поспать. Все это ерунда про морскую болезнь — у него никогда в жизни ее не было. Это Уолтер блевал всю дорогу от Сан-Диего до Гуадал-канала. А Эндрю чувствовал себя прекрасно.

Едва расслабившись, он проваливается в сон, и рядом с ним на скамье оказывается Уолтер.

На нем белые парусиновые брюки, белая рубашка с коротким рукавом, в зубах сигарета «Лакки». Набриолиненные волосы гладко зачесаны назад.

— Нет, пожалуйста, — произносит Эндрю, чувствуя, что голос звучит слишком слабо, но не в силах это изменить. — Никаких снов. Я большее не вынесу. Что я должен сделать, чтобы избавиться от них?

— Будь взрослым и храбрым. Встреться еще раз с этим парнем.

— Со Стибом?

— Именно.

— И что ему сказать?

— Сам поймешь.

— Хорошо, тогда вот вопрос для тебя. Если этот Стиб знает так много, почему тогда он считает, что кошку миссис Макгерди звали Энджел?

— Потому что ее действительно так звали.

— Нет, ее звали Генриетта.

— Опять ты ошибся, старик. Ее звали Энджел.

— Ты сам при жизни ни черта не помнил, почему же я должен верить тебе на слово?

Уолтер ухмыляется и тушит окурок каблуком.

— Послушай, Эндрю. Я тебе когда-нибудь врал?

Он трясет Эндрю за плечо, и тот просыпается. Эндрю открывает глаза и видит, что его трясет палубный матрос.

— Мы уже на подходе, сэр.

— О. Да, конечно.

Стоя в очереди к трапу, он, как ему кажется видит на причале Мэри Энн. Но катер еще довольно далеко, так что нельзя сказать наверняка. С ней под руку прогуливается молодой человек, сильно смахивающий на Майкла Стиба.

Он сильно прищуривается, прогоняя остатки сна. Когда он вновь смотрит на берег, парочки уже не видно — видимо, они смешались с толпой. Или, что более вероятно, их и вовсе там не было.

«Прекрасно, — думает он, — теперь у меня еще и галлюцинации».

Он понимает, что ему нужно выспаться. Он понимает, что дальше так продолжаться не может.

Уже в своем номере в мотеле, часов в восемь вечера, Эндрю во сне пробирается через джунгли. Уолтер следует за ним.

— Уит! — кричит вдруг Уолтер. — Крокодил! И бросается на Эндрю сзади. Эндрю прыжком разворачивается с ружьем наизготовку, и Уолтер заливается смехом. Следом за ним начинают хохотать остальные ребята из отряда.

Эндрю стоит в грязи, сжимая в руке ружье, чувствуя, как успокаивается сердцебиение. Он слышит дружный хохот ребят. И думает, что, наверное, краснеет. Он не находит это смешным — подшутить над приятелем, напутав его крокодилом. И меньше всего он ожидал такой злой шутки от Уолтера.

— В чем дело, Уит, — спрашивает Оскар, — шуток не понимаешь?

Смотря какая шутка, мысленно отвечает он. Но решает идти вперед, смирив гордыню. Впрочем, разве у него есть выбор? Тяжелый осадок остается, он давит на диафрагму желудка, словно кусок пищи, который никак не переварится.

И поскольку шутка исходила от Уолтера, он понимает, что обида не скоро забудется.

Преодолев нескончаемую тяжелую милю, они выходят на сухую землю и слышат первые выстрелы. Неожиданные выстрелы. Именно в тот день, когда никто не ожидал попасть в боевую ситуацию, отряд оказывается под вражеским обстрелом. И это притом, что враг, как считалось, покинул остров.