Кэтрин Хайд - Пурпурное сердце

— Я просто хочу подержать тебя в своих объятиях.

Она постепенно расслабляется в его руках. Он чувствует ее дыхание и чувствует, как прикасается ее грудь к его груди. Он ведь только держит ее в своих объятиях, не претендуя на что-то большее. Но одно легкое движение, и она вновь ускользает от него.

— Нет, так дело не пойдет, — говорит она. — Такое положение дел нас не устроит.

— Тогда давай изменим его.

— Я не могу, Майкл.

Он видит боль, застывшую в ее глазах и хочется облегчить ее, но собственная боль все пересиливает.

— Почему?

— Ты знаешь почему.

— Нет. Скажи мне.

— Потому что я замужем за ним.

Он хватает ее правую руку, подносит к ее лицу, так что кольцо оказывается у нее перед глазами. Кольцо Уолтера.

— Я первый сделал тебе предложение, — говорит он.

Его это выводит из себя. По-настоящему бесит. И он понимает, что этой злости уже сорок лет. Просто до настоящего момента он этого не осознавал.

Он видит, как в глазах ее закипают слезы, но ни одной слезинки не скатывается по щекам. Он напрасно ждет, когда она заплачет.

— Я знаю, — говорит она. — Я знаю, дорогой. Но когда-то в эти прошедшие сорок лет ты потерял свое место в строю. Я знаю, что это несправедливо.

Он пытается отодвинуть стул от стола, но тот не поддается сразу, тогда он набрасывается на него и со всей силы швыряет об пол.

— Тебя волнует, что ты предашь его. Но ты не считаешь предательством то, что покинешь меня, вернувшись к нему? Ты не понимаешь, каково мне это пережить.

— Я понимаю. И я знаю, каково мне это пережить. Я просто не знаю, как мне поступить в этой ситуации. Если бы я знала, что когда-нибудь у меня появится возможность соединиться с тобой, я могла бы строить планы. Добилась бы развода.

— Еще не поздно.

— О Майкл, послушай, что ты говоришь. Посмотри на нас обоих.

Она подходит к зеркалу. Отражение в зеркале возвращает их к реальности. Майкл чувствует, как из него улетучивается воинственный дух. Из него как будто вынули запал.

Она приближается к нему, чтобы обнять его, но теперь он стоит в ее объятиях скованный, злой и неуспокоенный.

— Ты не думаешь головой, милый, — говорит она.

— Нет, конечно, — отвечает он. — Я думаю сердцем.

Но при этом старательно избегает смотреть в зеркало.

Он касается ее губ легким поцелуем и уходит к себе в номер.

Они стоят у парапета набережной и смотрят на море. Майкл наконец чувствует, что к нему возвращаются знакомые ощущения. Что-то есть в воздухе — его температуре и запахе. Он пахнет солью. И еще ветер так знакомо надувает рубашку. И линия горизонта — там, где океан встречается с небом, — тоже знакома. Сорок лет не могут этого изменить. Может, даже тысяча лет не изменит этого. Он начинает ценить вещи, которые не меняются.

— Здесь ты стояла, когда он делал тебе предложение, так ведь?

— Нет, это было на вокзале.

— Я говорю про Эндрю.

Она поворачивается к нему лицом, и он замечает, как знакомо треплет ветер ее волосы.

Он достает сигарету и прикуривает, прикрывая пламя рукой. Глубоко затянувшись, он немного успокоился.

— Откуда ты знаешь, где Эндрю сделал мне предложение?

— Я был там.

Она молча смотрит на волны.

— Я это знала. Я чувствовала. До того момента, пока мы не поженились. Потом я уже больше не ощущала твоего присутствия.

— Я оставался здесь до тех пор, пока мой младший брат не попал в армию. Тогда я рассудил, что ему я нужен больше, чем тебе. Где сейчас Эндрю, ты не знаешь?

— Не знаю. Он мне не сказал.

— А что, если он тоже приехал сюда?

— Вполне мог. Он любит рыбачить в открытом море. Он не может без этого.

— Значит, он может быть в одной из тех лодок.

Он показывает на кажущиеся точками лодки, что маячат далеко в море. Лиц рыбаков, конечно, не разглядеть.

— Не исключено. Майкл! Постарайся не ожесточиться, как Уолтер.

— Почему ты говоришь об этом?

— Ты был таким беспечным и добродушным юношей, когда я встретила тебя. Успокойся. Мне неприятно видеть, как ты утрачиваешь свойственную тебе доброту. Уолтера нет, и мы не в силах этого изменить. Майкл живет. У него своя жизнь. Я бы не хотела, чтобы он прожил ее в злобе. Не стоит перенимать и его дурные привычки, — добавляет она, указывая на сигарету.

Он обрушивается на нее с гневной тирадой, зная, что его реакция неправильная, полностью противоположная тому, о чем она только что просила. Знает, что лишь подтверждает ее правоту.

Он сам чувствует, как каменеет его лицо.