Кэтрин Хайд - Пурпурное сердце

Как мой отец, который всю жизнь пахал, чтобы построить свой бизнес и передать дела мне, когда я вернусь домой. Чтобы у меня был тыл, было будущее. Фирма «Кроули и сыновья».

Если только я вернусь.

Ценю ли я это? Разумеется, нет. Я хочу уехать в Голливуд и снимать мультики. Разве это не мечта идиота?

В то же время — скажите, а почему бы и нет?

Но если я сам не знаю ответа на этот вопрос, почему рассчитываю на то, что его знаете вы?

Я должен сделать признание. Я не остался безучастным и вмешался в происходящее.

Я отправился к Эндрю, пока Мэри Энн была в отъезде.

Разумеется, он просто подумает, что ему все это приснилось.

В каком-то смысле Мэри Энн была права, когда сказала, что лучше оставить все как есть. Жизнь сама расставит все по своим местам.

Но я потерял больше, чем кто-либо другой, и вот настал момент, когда пора слегка изменить ход событий. Знаете, это все равно что катить снежный ком с горы. Стоит на секунду замешкаться, и он рассыплется, подпрыгнув на маленьком бугорке.

Я присел на диван рядом с ним, спящим. И сказал: «Эндрю, это касается твоей жены. Она не у сестры».

Знаете, что он ответил?

— Ты хочешь обидеть меня?

Можете поверить? Хочу ли я обидеть его. Человека, которого люблю больше всех на свете.

Когда он проснется, его начнут терзать подозрения.

Потому что Мэри Энн никогда не поедет к сестре одна, а будет донимать Эндрю до тех пор, пока он не согласится сопровождать ее. Он это знает, но до тех пор, пока не проснется, не придаст этому значения.

И тогда сбудется то, о чем она говорила. Все в жизни предопределено, и никому не дано нарушить этот порядок.

Я не хочу выглядеть нарушителем спокойствия. Собственно, я никогда им и не был. Я просто пытаюсь что-то делать. Иногда нужно, чтобы все было плохо, прежде чем станет хорошо.

Уже ближе к вечеру следующего дня они возвращаются из города, куда ездили пообедать и где Мэри Энн купила по случаю пару удобных туфель.

Пока она переодевается, Майкл сообщает Деннису, что они собираются в поход к старому руднику.

Деннис хватает его за рукав и тащит на крыльцо.

— Она что, наркоманка? — спрашивает он.

— Да. Возможно.

— Все это так странно, старик. Сколько ей, лет шестьдесят?

— Похоже. Я не спрашивал.

— Не хочу повторяться, но все это очень странно. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Майкл отвечает после минутного раздумья.

— Нет. Не вполне. Но кто-то определенно знает.

Деннис берет Майкла за подбородок.

— Старик, это первая умная вещь, которую я от тебя когда-либо слышал.

Майкл светит фонариком в ствол шахты, прорезанной в подножье горы. Мэри Энн спрашивает, достаточно ли крепка крыша.

— Еще бы, — отвечает он, — этой шахте уже лет шестьдесят. Может, и больше. Она устояла даже при землетрясениях. Ей все нипочем.

— А здесь есть летучие мыши?

— Да, но они спят. Ты знаешь, они ведь совсем безобидные.

Взяв его под руку, она дала понять, что полностью доверяет ему, и он благодарен ей за это. Они осторожно входят в шахту. В ее сырой мрак. Майклу здесь никогда не нравилось.

— Теперь я знаю, почему привел тебя сюда. Я всегда боялся этого места. Сейчас я понял почему. Все из-за тех пещер.

— Каких пещер?

— Ты знаешь. В Тихом океане.

— Гуадал-канал?

— Точно. Так называлось то место.

— Да, но что такого в этих пещерах?

Узкий ствол шахты выводит их в помещение неправильной формы. Майкл освещает фонариком потолок. Летучие мыши там спят. Оказавшись в луче света, они начинают шевелиться.

— Не буди их, Майкл.

Он прислоняется к стене, и она тесно прижимается к нему сбоку. Он делает глубокий вдох, напоминая себе о том, что не страдает клаустрофобией. Это была проблема Уолтера.

Мэри Энн просит: «А теперь расскажи мне о тех пещерах».

— Ах да. Пещеры. На том острове была гора, примерно в шести милях от поля. Недобитый к моменту нашей высадки враг укрывался в пещерах. Они были словно арсеналы. Нам приходилось взрывать входы и выкуривать противника огнем. Эти гады всегда знали, что мы на подходе. У них глаза лучше видели в темноте.

— О, а ты к тому же страдал клаустрофобией.

— Да, и это тоже. Тебе кто-нибудь рассказывал об этом?

— Нет. Мне просто обрисовали картину в двух словах. «Ребята отличные, еда воняет. Насекомые изводят нас». — Они оба смотрят на освещенное место у них под ногами. — Майкл? Его смерть была ужасной?

Майкл не торопится с ответом.