Стивен Келман - Пиджин-инглиш

Поначалу я складывал ладонь лодочкой, когда подавал ей руку. Поппи терпеть этого не могла.

Поппи:

— Так бэбики ходят! Вот как надо, гляди.

Оказалось, надо, взявшись за руки, сплести пальцы. Девчонкам так больше нравится. Сексуальнее потому что. Ладони, правда, потеют, но все равно здорово. Только вот насчет подружек существуют кое-какие особые правила. Нельзя гоняться за ними и сбивать с ног. Вместо это нужно держаться с ними за руку. Это им почему-то больше по душе.

Поппи дала мне померить свои очки. Она их надевает только для чтения. Очень красивые и маленькие, не то что у других. Даже в очках Поппи — самая красивая.

Я:

— Я их не разобью.

Поппи:

— Я знаю. Тебе идут. А мне?

Я:

— Чума!

Если у тебя нормальное зрение, в очках все расплывается. Ошизеть. Не видишь, куда идешь, не понимаешь, какой предмет близко, а какой подальше. У меня даже голова закружилась, и я чуть не врезался в стену. Очки надо носить, только если плохо видишь. Если видишь хорошо, очки мешают. Прикольно, будто открыл глаза под водой.

Поппи:

— Все видится таким странным потому, что тебе не нужны очки. А когда я их надеваю, все нормально.

— Лучше бы мне они были нужны, а не тебе.

Поппи:

— Какой ты милый. Спасибо.

Хотел сказать ей, что она все равно самая красивая, хотел сказать, что она для меня — солнышко, но вокруг народ тусил.

Границ вообще-то не видно, но они везде. Просто они проведены у тебя в голове. Подземный переход за торговым центром — одна граница. Не вздумай за нее зайти. Я ее никогда не перешагиваю. Там вечно темно, даже если светит солнце, и вода в лужах грязная и ядовитая.

Дорога за школой — вторая граница. За ней — запретная зона. Я как-то добрался до автобусной остановки у холма, дальше никогда не заходил.

Еще одна граница — дорога у реки. «Макдоналдс» — на том берегу Один я там никогда не был, только с мамой на автобусе. Туда тоже не стоит соваться. Дорога принадлежит банде из Льюси-Хилл.

Последняя граница — это железная дорога за рекой. Так далеко я еще не забирался. У железной дороги проходят все битвы. Это территория военных действий. В один прекрасный день там сошлись Лощина и банда из Льюси-Хилл. Не меньше тысячи человек, все с ножами, бейсбольными битами и мечами. Кое-кого убили до смерти. Давно это было, еще до моего прибытия.

Джордан:

— Они друг у друга отрубали руки-ноги и прочие части тела. До хренищи там валялось. Что отрубили, так там и осталось, до сих пор на деревьях руки-ноги висят. Оставили как предупреждение.

Понятия не имею, правда это или нет. Даже не знаю, как выйти к железной дороге.

Границы составляют квадрат. Выходить за его пределы опасно. Это твой дом, здесь тебя не убьют. Да и всегда дома можно спрятаться. Если за тобой гонятся, всегда найдешь местечко, где тебя не найдут, столько всяких закоулков. Надо только правильно держать курс и быстро бегать.

Можно спрятаться в кустах, что вокруг лужайки. Они густые. Был такой случай: покойник провалялся в кустах целый год, и никто его не заметил. Труп обнаружили, только когда кинули собаке палку, а та принесла назад руку.

Можно спрятаться в мусорных контейнерах, никто не будет тебя там искать из-за вони. Если задерживать дыхание, то хоть вечность просидишь.

Церковь — дом для каждого. Там тебе никто ничего не сделает, священное место. Еще можно спрятаться между торговых палаток. Если умеешь хорошо лазить, можно забраться на крышу гаража или на дерево.

Ветка или крыша гаража не выдержат твоего врага, придется ему аркан кидать. Но дом — самое безопасное место для каждого, главное, дверь держать на запоре.

Шиззи заприметил меня у главных ворот, я и не подозревал ничего. Да оно и к лучшему, что не подозревал. Догонялки лучше устраивать вне школы.

Шиззи:

— А, лошак! Щас я тебя убивать буду! Дергай отсюда!

И я дернул. Им меня не догнать, черепахам. Иной раз я бегу прямо домой, словно спасаясь от голода. Но если я хочу, чтобы за мной побегали, закладываю кольца, словно змея. Я помчался мимо стоянки к забору из пик. Полной скорости не развивал, пусть Шиззи думает, что может меня поймать. Остановился возле надписи:

Подождал, пока Шиззи подбежит поближе, нарочно вцепился в прутья забора, будто я — заключенный. У Шиззи глаза еще больше налились кровью. Как бы не лопнули.

Шиззи:

— Ты со мной не играй! Я тебя затрахаю до смерти!