Стивен Келман - Пиджин-инглиш

Дин:

— Нам нужны отпечатки тех, кто в этом деле не замешан, чтобы сравнить с пальцами убийцы и подтвердить, что их обладатели ни при чем.

Я:

— Есть, инспектор. Будет исполнено.

Куски клейкой ленты с отпечатками я спрятал в тайник вместе с крокодильим зубом, в бумажку завернул, чтобы пыль не налипла или посторонние волоски. Штаб теперь в моей комнате, без пароля не войдешь, а его никто не знает («голубь», в честь моего голубя, никогда не догадаешься).

Отпечатки пальцев вообще-то не для того созданы, чтобы человека легче было найти. Это так случайно вышло, что они у всех разные. На самом деле благодаря отпечаткам пальцев у тебя есть осязание, ты различаешь текстуры, отличаешь гладкую поверхность от шершавой, и все такое. Нам мистер Томлин сказал.

Мистер Томлин:

— Отпечаток состоит из крошечных гребешков на коже. Когда проводишь пальцами по поверхности, возникают колебания, а гребешки их усиливают, сигналы на чувствительных нервах делаются четче, и это позволяет мозгу вернее определить текстуру материала.

Я:

— И ты при помощи осязания чувствуешь, каков данный предмет на самом деле.

Мистер Томлин:

— Верно.

Жечь свои пальцы — это не по мне, лучше я их заморожу. Отличный способ ничего не чувствовать. Надо же узнать, как у тети Сони обстоит с осязанием. Я соскреб иней из морозилки и сложил кучкой в чашку.

Я:

— Можно отморозить пальцы инеем из морозилки?

Лидия:

— Мозги включи. Конечно, нет.

Я:

— А если держать их долго? Типа целый час? Наверное, получится. Не заморозить совсем, чтобы отвалились, только чуть подморозить. Последи, чтобы я не перестарался, скажи, когда пройдет полчаса. Тридцати минут, наверное, хватит.

Куча времени ушла, чтобы пальцы у меня занемели. Даже больно стало, а жгучий холод взаправду обжигал. Избавиться от отпечатков — дело хорошее, но пальцы тоже еще пригодятся. Лидия смотрела «Холлиоукс». Опять парень с парнем целовались. Меня затошнило, но я сделал вид, что кино ни при чем, стал придуриваться, что не чувствую своих пальцев. Что они вроде как уже и не мои.

Я:

— Время засекла?

Лидия:

— Отстань! Дай посмотреть!

Когда пальцы наконец занемели, мне показалось, это на всю оставшуюся жизнь. Прямо жуть. Я взял дыню, погладил и ничего не почувствовал. Сработало! Пальцы у меня стали словно не из кожи, а не пойми из чего. Чесслово, такой шизотени со мной еще не было.

Я провел рукой по подушке дивана и снова ничего не почувствовал. Ни узора, ни фига. Надавил посильнее — тот же результат Словно это и не я вовсе, а призрак. Пощупал перья на попугайском костюме Лидии. Жесткие, негнущиеся. Дотронулся до лица Лидии, провел по носу, по губам, по щеке, по уху Все какое-то нездешнее, будто я сплю.

Я:

— Прямо жуть! Попробуй сама!

Лидия:

— Ну тебя! Отвяжись! Холодно!

Земляной орешек не ухватить, пальцы не слушаются. Вот он, арахис, вот мои пальцы, а не взять. Не держится, выскальзывает. Идиотство какое. Я пробовал, пробовал и плюнул. К тому же Лидия уже давным-давно перестала следить за временем.

Я:

— Эксперимент увенчался успехом!

Лидия:

— Ты все-таки дебил!

Ну и жохан был, когда вдруг показалось, что я лишился осязания навсегда. Мне стало жалко тетю Соню. Какие из себя предметы на ощупь, мои пальцы еще помнили. А если попадется что-нибудь новое? Я представил, что на самом деле я — это тетя Соня и попал в новую страну, где все вокруг незнакомое. И пальцы мои ничего вообще не чувствуют.

Я:

— А если ночь, темно, света нет и вдруг пожар? Как она выберется?

Лидия:

— Откуда мне знать? Такого никогда не случится.

Я:

— А вдруг случится? Она сгорит как тост.

Мне совсем страшно стало, даже не хотелось думать про это. Хорошо, что онемение начало проходить и осязание вернулось. Его вроде как даже больше стало. Вот глупо было бы, если бы пальцы остались бесчувственными. Пришлось бы, как собаке, нюхать и совать все в рот. И все бы меня звали Мальчик-пес. Не хочу об этом думать, а то еще станет все так на самом деле.

Лидия злится, потому что на детектива она не тянет. Когда вырастет, хочет податься в парикмахеры. Все девчонки только и мечтают, что ножницами чикать.

Я:

— Моя работа круче. Детективы преследуют преступников и плюют на ограничения скорости.

Микита:

— Только детектив безоружен. А плохие парни все с пушками. И не спрашивают ни у кого разрешения, делают что хотят. А детектив вкалывает, и вообще на него все шишки валятся. Никому такой работы не пожелаю, чел.